— Ну, а где еще мне ее держать? — со смехом отвечает Феникс, как будто странность заключается в том, что в первую очередь я задаю этот вопрос.
Когда мы на месте, он сажает меня в ванну и включает душ.
Ледяной.
Я кричу от боли, которой окатывает меня падающий сверху и обжигающий мои больные мышцы ледяной каскад. Самое чувствительное место — моя задница, оставленные им красные следы горят, словно картина, нарисованная кровью.
— Нет! — Я пытаюсь отбиться от Феникса, выбраться из ванны, но он удерживает меня внизу.
Хватает меня за запястья и прижимает их к спине, почти выворачивая мне плечо, чем вызывает сильную боль. Затем Феникс машет наручниками у меня перед носом.
— Видишь это? Эдакая крохотная вещичка, которую я прихватил в тюрьме. Я носил их множество раз. Теперь твоя очередь, Принцесса.
Он застегивает один на моем запястье, прежде чем у меня хотя бы появляется шанс выдернуть руки. Другой приковывает к трубе между краном и стеной. Теперь я поймана в безвыходную ловушку, облитая холодной водой, моя кожа покрывается мурашками, а тело начинает бить дрожь от ярости.
— Выключи! — говорю я. — Вода чертовски холодная!
— Ты хотела принять душ. Вперед, — тыкает Феникс в меня пальцем.
До регулятора тепла просто не дотянуться, хотя я стараюсь изо всех сил. Встаю и забиваюсь в угол подальше от напора воды. Феникс подается вперед и тянет меня за затвердевшие соски, заставляя меня визжать.
— Или оставайся под холодной водой, или я буду дергать и тянуть, сладкие щечки. Могу даже вытащить нож, если не сделаешь того, что я велю.
— Нет, — отвечаю, глотая слезы.
— Тогда двигайся, — рычит он, внезапно растеряв веселость.
Делаю то, что он хочет, медленно ступая под холодный душ, отчаянно желая почувствовать хоть капельку тепла. Я голая уже довольно долго, и чувствовать ледяную воду на своей из без того холодной коже теперь еще более болезненно. Я не могу согреться и чувствую, как холод пронизывает до костей.
— Как тебе душ? — с улыбкой спрашивает меня ублюдок.
Хочется ударить его по лицу, но одной свободной рукой мне так далеко не дотянуться.
— Беру свои слова обратно, — произношу я дрожащими губами. — Ты не добрый.
На его лице появляется самоуверенная ухмылка.
— Хорошо.
— Знаешь, что еще оказалось правдой?
— Что?
— Мое предположение о том, что ты мог хотя бы раз в своей жизни поступить правильно.
Феникс прищуривается, его губа дергается, а затем из ниоткуда он превращает воду из ледяного холода в ошпаривающий кипяток.