Решать только тебе, но я прошу, останься с нами, ты нам нужен.
Калеб отвернулся и пошел вперед, остановился. Выстрелил по машине — один раз, как–то вполсилы. Злость отпускала его. Он протянул мне руку и помог подняться.
На следующем перекрестке мы остановились, и в этот миг я уловил далекий, еле слышный звук. Посмотрел на небо: опять самолет или мне послышалось?
— Калеб, послушай!
Я выключил фонарик. Мы с Калебом стояли посреди Парк–авеню лицом к югу. В ярком лунном свете было очень хорошо видно, во что превратился город.
— Слы…
— Тсс, — прошипел Калеб, склонив голову набок.
Он тоже слышал: нарастающее гудение в ночной морозной тишине.
Холод пробирал до костей, навалилась какая–то неодолимая тоска. Где–то на юге прозвучал сильный взрыв — и еще секунд двадцать или полминуты шла цепная реакция: с интервалом в секунду раздавались взрывы потише. Задрожала под ногами земля. На какой–то машине завыла сигнализация. Мы не знали, что именно рвануло, но взрыв этот точно не означал ничего хорошего.
— Бежим! — крикнул Калеб и сорвался с места. Я за ним.
Мы забежали за врезавшуюся в тротуар машину. Парк–авеню горела: оранжевые языки пламени лизали здания, поднимался в небо густой черный дым, время от времени сыпались снопы голубых искр.
— Смотри туда, — дернул меня за рукав Калеб.
Я сразу же узнал машину.
— Это второй грузовик, первый взорвали, когда я нашел Фелисити.
— Я не совсем про него.
— А про что?"
"— Гудит, как дрон, — сказал Калеб, высовываясь из–за багажника.
— Как что?
Не переставая наблюдать за удаляющимся грузовиком, Калеб объяснил:
— Дрон – беспилотный летательный аппарат военного назначения. Только не пойму смысла.
— Почему?
Калеб повернулся ко мне, и его лицо в синевато–белом лунном свете внезапно показалось мне гораздо старше.
— Они ведь наши.
Его слова поразили меня.
— Ты думаешь о том же, что и я? — тихо спросил он. — Зачем нашим бомбить своих солдат?
Но мы не успели договорить: жужжание стало резко приближаться.
36
— За мной! — выкрикнул Калеб. Один за другим стали раздаваться взрывы, в полную силу заревел мотор грузовика и с него посыпались выстрелы.
Пригибаясь к земле, мы перебежали Парк–авеню. Грузовик несся прямо к нам — оставалось не больше квартала.