– Так нужно, а потом все будет хорошо, все наладится.
Пейдж слабо улыбнулась и вытерла нос рукавом.
– У меня уже все наладилось.
– И у меня, – сказал я, повернулся и ушел.
Да, я нашел ее: красивую, исключительную, но она не принадлежала мне, мы не принадлежали друг другу, не принадлежали никому – только самим себе. Неужели я наконец понял, что такое дом? Неужели он внутри меня, всегда со мной, куда бы я ни отправился?
– Джесс!
Я обернулся.
За мной бежал Том, а за ним – вся в слезах – Пейдж.
– План изменился.
– Когда выход?
– Через два часа.
Я посмотрел на циферблат: время пошло. Я в два раза быстрее их. Успею.
– Встретимся в Парке.
Пейдж повисла у Тома на руке.
– Боб говорит, мы придем туда к двум. – Том пожал мне руку. Я развернулся и побежал, выкрикнув на ходу:
– Встретимся в два!
– Джесс! – позвал Том.
Я обернулся.
– Спасибо тебе!
18
Было только девять утра.
Поворачивая за угол Двадцать первой улицы Вест, я оглянулся.
Бежалось легко. Мной владело радостное предвкушение встречи.
Я представлял, как днем возле водохранилища мы примкнем к группе из Челси Пирс и вместе, точно хоббиты, начнем спускаться в чрево земли. Лет в шесть или семь папа читал мне книжку про приключения маленьких забавных коротышек: старую, еще из его детства, с красивыми картинками. Я слушал перед сном истории про Бильбо, и почти каждую ночь мне снилось, как я путешествую по волшебному миру Средиземья, как участвую в захватывающих приключениях.
Я резко обернулся на шум. Пусто. Но я все равно остановился и прислушался. Скорее всего, что–то сдвинулось в завалах. Мой путь лежал мимо теологической семинарии, где работал Даниэль. Этому месту, в отличие от собора Святого Патрика, не повезло: уцелела только четверть здания, все остальное лежало в руинах.