– А как заразились охотники?
– Через воздух? Может, в охотников превратились люди, оказавшиеся во время атаки на улице, как раз когда распылили вирус? А потом прошел дождь и уничтожил вирус, или что-то вроде этого…
– Наверное, скоро они все сползутся к реке пить, – сказала Мини.
– Они не особо пьют, – заметил я. – Скорее делают небольшие глотки, будто у них постоянно пересыхает в горле. У моего дядьки как-то перестала выделяться слюна – он целый месяц мучался. Доктора так и не поняли, из-за чего это было.
– А ты как думаешь?
– А кто его знает? Может, перенервничал. Может, перепил. Может, из-за лишнего веса.
– Или микроинсульт был.
– Вполне возможно.
– Тогда и у этих людей всё может пройти через какое-то время, – с надеждой сказала Мини.
– В любом случае, нам придется подождать, – заключил Дейв. – Рано или поздно охотники поймут, что на одной воде из Гудзона им долго не протянуть. Она соленая, кстати. Думаю, скоро они сообразят и перебазируются к озерам Центрального парка.
– Они все умрут?
– От чего? От соленой воды? Ну, если окажутся такими придурками, что будут пить ее целыми сутками, то умрут, – сказал Дейв.
– Они не похожи на придурков. Они похожи на нас, просто болеют, – выговорила Мини.
– Они
были
похожи на нас, – поправил ее Дейв. – Возможно, они скоро начнут выздоравливать, как дядя Джесса. Или власти пришлют спасателей с противоядием. А пока нам лучше держаться подальше от воды.
Я кивнул. Мини украдкой вытерла слезы.
"– Мини, не переживай. Мы же в Америке. Здесь всё под контролем. – Мне хотелось ее успокоить. – Что бы ни случилось, умные дяди и тети уже решают, как быть дальше, какие меры принять. Ситуации бывают разные. Просто мы должны держаться вместе, пока не придет помощь.
Мини кивнула. Анна все еще смотрела с недоверием. По далекому рокоту мы поняли, что где-то рухнуло очередное здание, но ничего не сказали.
– А вдруг пострадал не только Нью-Йорк? Вдруг разрушена вся страна и спасать нас некому? Вдруг Штатов больше нет? Вдруг все люди превратились в охотников? Вдруг за стенами этого ресторана рассчитывать больше не на кого?
Анна говорила резко, и мне совсем не нравились ее слова. Не хотелось верить, что мы остались единственными нормальными во всем мире.