Вспомнил, как упал застреленный человек: медленно, беззвучно, будто ангел опустился на укрытую мягким снегом землю.
Я оглянулся. Друзей больше не было видно. Они исчезли. Я бежал. Я вспомнил – метро! Тогда мой мир перевернулся: в нем стало темно, душно, пусто.
…Меня охватила ледяная чернота. Я вылез из-под сиденья и в полной темноте пытался нащупать хоть что-нибудь, понять хоть что-нибудь… Я нашел рюкзак Анны, а в нем фонарик, включил его и увидел своих друзей. Своих неподвижных друзей: Дейва, Анну, Мини. Они лежали рядом, тихие, искалеченные.
Мои друзья, которых не стало…
Все эти дни мы были вместе, но видел их только я. Только я… Они сделали для меня то, на что я сам был не способен. Это меня рвало шоколадными пирожными, это я одиноко смотрел на восток. Это я выстрелил в человека – и убил его. Это я взломал дверь в квартире 59С и напечатал те слова на старинной машинке.
Мои руки были в крови. Я понял все.
Я один выбрался из тоннеля.
Я так и не узнал, в чем соль шутки Дейва. Я сам решил идти к Рокфеллеровскому центру и, пока поднимался по лестнице, вспомнил, что Дейв рассказывал о смотровой… Я сам готовил себе завтрак и сам развлекал себя.
Я остался один."
"Теперь у меня нашлись силы это признать. Теперь я не боялся. Интересно, если однажды я расскажу кому-нибудь об этих днях, как они отнесутся к тому, что я выдумал себе друзей и считал их вполне настоящими? Но ведь когда-то мои друзья и вправду существовали. Так почему от них не должно было ничего остаться после смерти? Да, наверное, какой-нибудь умный врач сумеет убедить меня в обратном, но я буду рад просто поговорить о своих товарищах.
Я остался один, но я не одинок. Я убегал от охотников, а эта мысль звучала в голове все громче. Скоро дни станут длиннее, тучи рассеются и на голубом небе засияет жаркое солнце – почти как дома. И друзья всегда будут со мной, так же как всегда будет со мной моя семья.