— Не называя меня малышкой придурок, я не поведусь на этот театр. Ты ненавидишь меня, а я ненавижу тебя. Ты избегал меня на протяжении всех этих лет, не нужно сейчас притворяться, что ты заботишься обо мне, — прошипела я.
Он поднял обе руки вверх. — Ах, ты знаешь меня слишком хорошо.
— Так, почему же ты приволок меня в это место? Почему не оставил там и дальше истекать кровью? — я моргнула несколько раз, пытаясь сдержать слезы. Я никогда в жизни не позволю ему, увидеть их.
Он усмехнулся.
— Не находишь ничего в этом смешного? С кем я тогда буду забавляться? Ты так просто меня не покинешь.
— Чт… что?"
"— Ты меня слышала, — он придвинул стул к моей кровати, а затем уселся на него. Он пристально смотрел на меня, не выдержав этого, я опустила свои глаза. Впервые я не могу прикрыться руками, как всегда это делала, когда он вот так смотрел на меня. — Отвечая на твой заданный ранее вопрос о клинике — здесь специализируются на оказании помощи жертвам неудачных самоубийств, — он покачал головой.
Прямо сейчас я ненавижу его всеми своими фибрами.
— Мой отец в курсе? — прошептала я. Съежившись при мысли об этом, кровь прильнула к моим щекам.
Он склонил голову на бок, тщательно изучая мое лицо, а затем ответил.
— Нет. Я думаю, что ты должна хотя бы быть благодарной, или же сказать банальное «спасибо» за то, что я спас его дочь от такой же банальной ошибки, которую совершила его бывшая жена.
Глубоко вздохнув, я закрыла свои глаза. Мой отец будет опустошен, узнав про это.
— Я ведь не резала так глубоко. Я... эм. — Мое горло болело, поэтому говорить было трудно.
— Как долго ты мучила себя? Судя по шрамам на руках и ногах, это происходит уже не впервые. Почему ты и люди похожие на тебя, делают такие глупые вещи? — его голос был резким и отчужденным. — Я думал ты умнее, Мая, — обвинение в его голосе было, словно нож в самое сердце. Почти столь же глубоким порезом, как и от лезвия.
Идеальным тельцем?
Конечно же, он видел мои ноги, когда нашел меня. Черт, я же была в своем нижнем сексуальном белье, которое заказала в интернете.
Я пожала плечами.
— Это сложно объяснить, — сказала я тихо, мои глаза по-прежнему были закрыты. Как придурок вроде него, не может понять. Я не собираюсь тратить свои силы на объяснения. Все, что касается моего отца, не должно быть произнесено вслух.