Когда мы разговаривали, в Калифорнии было пять утра, а я, мягко говоря, не любитель утреннего отдыха. Я прекрасно понимала, что трое спящих детей этажом выше могут в любой момент проснуться и прервать интервью. Мне не нравилось, как устало я выгляжу на своей веб-камере. Выделив каждую свободную минуту на сон, я не успела нанести макияж. Я не выпила свой утренний кофе.
Линден выглядел расслабленным в своем свитере из мериносовой шерсти, но я была бледной и изможденной, напрягаясь, чтобы казаться острее, чем я себя чувствовала, пытаясь уловить смысл его слов сквозь резкие пикеты его акцента.
Я вспомнила друзей Норы и подумала, кому из них помогло бы более пристальное внимание к их чувствам. Не тем, кто боролся с глубоким психическим расстройством. И уж точно не тем, кто, по словам Норы, склонялся к своим диагнозам, преувеличивая симптомы.
Но есть еще большая проблема в том, чтобы просить детей снова и снова размышлять о своих чувствах, сказала мне Линден. Это связано с психологической ориентацией.
Психологи изучили душевные состояния, которые, как правило, делают нас более успешными, какие бы задачи мы ни решали. Есть как минимум два, которые мы можем принять: ""ориентация на действие"" и ""ориентация на состояние"". Принятие ориентации на действие означает сосредоточение на предстоящей задаче без учета текущего эмоционального или физического состояния.
Наши лучшие тренеры знают это инстинктивно. Вспомните, как они мотивируют команду перед игрой: Мы можем это сделать! говорят они.
Они не говорят: Давайте послушаем, что чувствует каждый из вас. Тайлер, начнем с тебя.