Он открывает и проверяет, чисто ли там, затем отступает в сторону, чтобы мы могли выйти.
— Спасибо, – шепчет Уинтер, когда мы выходим из здания.
Протягивая руку за спину, я беру ее за руку и притягиваю прямо к себе.
— Оставайся рядом со мной все время. Я не хочу искать тебя, когда на нас нападут, – ворчу я, пока мы идем к внедорожнику.
Киллиан открывает заднюю дверь, и это заставляет меня сказать:
— Ты за рулем. Мне нужны обе мои руки свободными.
— Хорошо. – Он берет у меня ключи и открывает водительскую дверь.
Я забираюсь рядом с Уинтер и ставлю сумку между нами.
Только когда Киллиан заводит двигатель, я говорю:
— Шаффхаузен. Оттуда мы отправимся в аэропорт Аугсбурга.
— Понял, – бормочет Киллиан, отъезжая от тротуара.
На улицах тихо, и это хорошо. Я проверяю паспорта и вручаю Уинтер ее документ.
Она кладет его к себе на колени, затем смотрит на меня, и наши взгляды встречаются.
Я вижу вопросы в ее взгляде, и, зная, что мы должны поговорить о будущем, я бормочу:
— Расскажи мне об острове. Планировка.
— Площадь в семьсот акров, – начинает она. – Землю покрывает березово- сосновый лес. У нас есть камеры слежения и детекторы движения, установленные по всей территории. Также есть четыре причала, вертолетная площадка и посадочная полоса с подвесом для небольшого джета или вертолета.
Когда она сглатывает, мой взгляд опускается к ее горлу, прежде чем снова встретиться с ее глазами."
"Когда разразился настоящий ад, мое влечение к ней отошло на второй план, но, когда Киллиан увозит нас из Швейцарии, я начинаю понимать, что Уинтер под моей защитой.
— Там есть бассейн, покрытый камуфляжной сеткой, и достаточно жилья для небольшой армии. Мы также оснащены нашими собственными спутниковыми тарелками.
Я киваю, запоминая информацию.
— Сколько охранников?
— Двадцать три, – отвечает Киллиан. – Все обучены мной.
— Хорошо, – бормочу я, в то время я отворачиваюсь от Уинтер, чтобы осмотреть наше окружение.
Недалеко от Цюриха Уинтер спрашивает:
— Сможет ли Алексей набрать больше людей?
— Да.
— Мы встречаемся с ним и Дмитрием сегодня? – снова спрашивает она.
— Да.
— Спасибо, – шепчет она, и искренний тон в ее голосе заставляет мои глаза посмотреть на нее.
Мне не хватает искры огня в ее взгляде, но я понимаю, что она перенесла адский удар из-за потери своей семьи.
Когда мы проезжаем через Цюрих, я говорю:
— Нам нужно спрятать оружие. Если они остановят нас на границе, нам крышка.