Я так давно ничего не чувствовал. Долгое время мне казалось, что я больше никогда не улыбнусь, но она легко и непринужденно смогла рассмешить меня. Я не хотел, чтобы мои потери, моя горечь темноты передалась ей, но кто мог винить меня за то, что я хотел попробовать свет, который, исходил от Шарлотты?
Я также знал, что она не из тех, кого можно попробовать на вкус, а потом отбросить. Лишь только попробовав ее, и я попадусь на ее крючок, но противостоять я не мог. Мое положение и так было достаточно сложным.
Как бы трудно это ни было, я старался держаться от нее на расстоянии. Ради нее и ради Закари. По-моему мнению, я вел себя вполне прилично с ней. Я придерживался жесткого графика и вернулся только после обеда. Я планировал встретиться воочию с Закари позже. Слишком долго это было моим единственным удовольствием — прокрасться в комнату моего сына глубокой ночью и просто наблюдать, как он спит. С тех пор как приехала Шарлотта, я ни разу не приходил к нему в комнату и очень хотел его увидеть.
Войдя в свою комнату, я поймал себя на мысли, что вперился в висящий на стене интерком. Господи, как быстро это вошло у меня в привычку, я каждый раз с нетерпением ждал того момента, когда могу позвонить ей. Наши разговоры были столь безобидными, во всяком случае, мне хотелось в это верить. Я хотел узнать об успехах Закари, то короткое время, слушая ее голос. Я набрал ее внутренний номер.
— Привет, Бретт, — прошептала она.
Я почувствовал, что плавлюсь.
— Привет, Шарлотта. — Я сделал паузу, потом перешел к вопросу. — Как прошел день у Закари?
— Хорошо. Мы провели отличный день. Он опробовал новую игровую площадку. Один раз упал и поцарапал колено, но держался очень храбро. Не заплакал и не побежал ко мне жаловаться.
Я почувствовал, как мое сердце наполнилось гордостью. Я всегда хотел, чтобы он был храбрым.
— Вот и хорошо.
— Я... эээ... я... эээ... просто ради интереса...