"
"— Аннабель, — проговорил Себастьян, — вы должны рассказать мне, что произошло.
Но она продолжала плакать, со всхлипами втягивая в себя воздух, а ее нос…
Себастьян протянул ей носовой платок.
— Спасибо, — пробормотала Аннабель и тут же воспользовалась предложенным куском ткани. Дважды.
— Оливия, — рявкнул Себ, резко развернувшись к хозяйке, — может, ты все же расскажешь мне, что происходит?
Оливия подошла к нему и скрестила руки на груди с тем благочестивым видом, который умеют напускать на себя только женщины.
— Мисс Уинслоу считает, что твой дядя собирается сделать ей предложение.
Себ глубоко вздохнул. Удивляться нечему. Аннабель являла собой воплощение буквально всех качеств, которые Ньюбури хотел обрести в невесте, особенно теперь, когда дядя верил, что Себ в нее влюблен.
— Ну, довольно плакать, — произнес он, стараясь говорить успокаивающим тоном. Потом взял ладони девушки в свои и сжал. — Все образуется. Я бы тоже плакал, сделай он мне предложение.
Сперва ему показалось, что Аннабель улыбнется его словам, но она только пуще расплакалась.
— Разве вы не можете ответить «нет»? — спросил он. — Она может отказаться? — повернулся он к Оливии.
Оливия сцепила пальцы.
— А ты сам-то как думаешь?
— Если бы я знал, что думать, стал бы я спрашивать, как ты считаешь? — отрезал он, вставая.
— Она старшая из восьмерых, Себастьян. Из восьмерых!
— Во имя всего святого! — взорвался он. — Ты можешь наконец прямо сказать, что имеешь в виду?
Аннабель на секунду прекратила плакать и подняла голову.
— Теперь я совершенно точно понимаю, о чем вы тогда говорили, — сообщил он ей.
— У нас совсем не осталось денег, — еле слышно выдавила Аннабель. — У сестер нет гувернантки. Братьев скоро отчислят из школы…
— А как же ваш дедушка? — У лорда Викерса, вне всяких сомнений, довольно денег, чтобы оплатить пару счетов за учебу.
— Дедушка двадцать лет не разговаривал с моей мамой. Он так и не простил ее за то, что она вышла замуж за папу. — Аннабель на секунду замолчала, издала дрожащий вздох и снова высморкалась.
Себ поглядел на Оливию. Она все еще стояла со скрещенными на груди руками и выглядела, как сердитая курица-наседка.
— Прошу прощения, — сказал он Аннабель, после чего схватил Оливию за руку и оттащил в дальний угол гостиной. — Чего ты от меня хочешь? — прошипел он.
— Не понимаю, о чем ты.