Подобные вещи просто недопустимо доверять бумаге.
Однако в данный момент он не писал книгу, он жил. И, неся Аннабель к кровати, Себастьян подумал, что это просто замечательно.
— Я люблю тебя, — прошептал он, кладя Аннабель на постель.
Волосы ее струились по плечам восхитительной темной волной. Ему хотелось проследить изгиб каждой прядки, запутаться в них пальцами. Хотелось почувствовать, как они гладят, щекочут его плечи, скользят по коже на груди. Ему хотелось почувствовать ее всю, всем телом, и чувствовать ежедневно, до самого последнего дня своей жизни.
Он тоже лег, слегка нависая над Аннабель, и заставил себя на мгновение замереть, насладиться этим моментом, воздать ему должное. В глазах Аннабель сияла такая любовь, что Себ вдруг лишился дара речи, лишился вообще всего, кроме огромного, восхитительного чувства благоговения и ответственности.
Теперь он уже не сам по себе. Он — единое целое с другим человеком. Он принадлежит Аннабель. Его действия… теперь уже не только его. Все, что он говорит, что делает… важно не только для него.
— У тебя такой серьезный вид, — прошептала она, поднимая руку и гладя его по щеке.
Какие у нее холодные пальцы! Себастьян поцеловал ее в ладонь.
— У меня вечно холодные руки, — сказала она.
Себ улыбнулся.
— Ты произнесла это таким тоном, словно сообщила страшную, мрачную тайну.
— И ноги у меня тоже холодные.
Он серьезно поцеловал Аннабель в кончик носа.
— Клянусь, провести остаток дней, согревая твои руки и ноги.
Она улыбнулась своей особенной, широкой, прекрасной, несравненной улыбкой — из тех, что так часто превращались в ее особенный, прекрасный, несравненный смех.
— А я клянусь…
— Любить меня, даже когда я облысею? — предложил он.
— Договорились.
— Играть со мной в дартс, даже если я всегда буду выигрывать?
— В этом я не так уж уверена…
— А еще… — тут он на секунду задумался. — Вот, пожалуй, и все.
— Правда? И ни слова о вечной преданности?
— Это вошло в пункт об облысении.
— А о вечной дружбе?
— В пункте о дартс.
Она засмеялась.
— Как вас легко любить, мистер Себастьян Грей.
В ответ он скромно улыбнулся.
— Стараюсь изо всех сил.
— Но мне нужно сообщить тебе одну тайну.
— Правда? — Себ облизал губы. — Обожаю тайны.
— Наклонись ниже, — потребовала Аннабель.
Он послушался.
— Ближе. Еще ближе.
Себастьян приблизил ухо к самым губам Аннабель.
— Слушаюсь и повинуюсь.
— Я отменно играю в дартс.
Себастьян засмеялся.