Именно поэтому он не заметил приближения дядюшки.
И его кулака.
— Какого черта?!
От удара Себастьян врезался в стену, и плечо тут же заныло едва ли меньше глаза, где уже наверняка наливался фингал.
— С самого дня твоего рождения… — злобно прорычал дядюшка. — С самого дня твоего рождения я не сомневался, что у тебя нет ни капли совести, ни грана достоинства, но это…
Это? Что «это»?
— Нынче вечером, — дрожащим от ярости голосом продолжил дядя, — ты превзошел сам себя.
«С самого дня моего рождения, — устало подумал Себ.
А еще дядя считал мать Себастьяна возмутительно недостойной их семьи по социальному положению.
А самого Себа — отродьем дьявола."
"Себ научился с этим жить. А подчас и не обращать на это внимания. Нет, правда, он не очень-то и переживал на сей счет. Дядя его раздражал, как мерзкое, надоедливое насекомое, пусть и слегка крупноватое. И вести себя с ним следовало так же: пока можешь — игнорируй, не выходит — прихлопни.
Но вслух ничего из этого Себастьян не произнес. Поскольку — а какой смысл? Вместо этого он восстановил равновесие, краем сознания отметив, что вокруг собирается толпа.
— О чем вы, черт возьми, говорите?
— Мисс Викерс, — прошипел Ньюбури.
— Кто? — рассеянно спросил Себ. Стоило бы, наверное, более внимательно слушать, что там вякает дядюшка, но черт, как же болит глаз! Этот проклятый синячище продержится уж никак не меньше недели. Кто бы мог подумать, что старый хрыч может так влепить?
— Ее фамилия не Викерс, — произнес кто-то.
Себастьян отнял ладонь от глаза и осторожно поморгал. Проклятье! Перед глазами до сих пор все плывет! Недостаток мускулатуры дядюшка возместил весом, и похоже, весь вложился в удар.
Вокруг стояло несколько джентльменов, видимо, надеявшихся на продолжение драки, которого, разумеется, не последует. Себастьян никогда в жизни не ударил бы дядю, как бы сильно тот не нарывался.