Северянин же, трижды ударив рукоятью о щит, произнес:
– Буран! – а затем он не только вонзил оружие в лед под ногами, но и ударил по нему щитом. В тот же миг огромные трещины зазмеились по ледяной пустоши. Развеялся снегом тесак, на котором стоял Хаджар."
"Лед трещал, осыпаясь хороводом снежинок. Они, стягиваясь тугими лентами, стремились обратно к Ольгерду. Но не исчезали, а закручивались огромным торнадо. Постепенно оно из воронки превращалось в сферу. Та росла с каждым вздохом, пока вновь не накрыла собой весь круг.
Хаджар, стоя посреди возникшей из ниоткуда метели, с трудом мог видеть дальше собственного локтя.
Воины армии Санкеша, уже однажды видевшие эте технику, ожидали услышать жуткий вопль умирающего и то, как возвышается над агонизирующем телом Ольегрд. Так что все они были сильно удивлены, когда крика не послышалось.
Вместо него лишь железный звон.
Непонятно как оказавшийся за спиной противника, Ольгерд вновь нанес свой фирменный размашистый рубящий удар. И, безусловно, за свои два века жизни на Севере, он прошел сквозь сотни битв.
Можно было с уверенностью утверждать, что его инстинкты давно уже превосходили возраст Хаджара и его ступень развития.
Даже не оборачиваясь, он, занеся клинок за спину, удерживал в таком положение давление Ольгерда. Разворачиваясь на пятках, Хаджар собирался провести быстрый, режущий контрудар, но Горный Ветер рассек вовсе не плоть Ольгерда, а снежную скульптуру.
Северянин вновь исчез.
Хаджар остался один на один с воющим ветром и бураном. Снег кружился вокруг, закрывая обзор. Все звуки исчезли. Только свист ветра и стук собственного сердца.
Глаза только мешали.
Хаджар закрыл их и взялся за рукоять меча обеими руками.
Глава 373
Битва затягивалась. Она шла уже третью минуту, что для противостояния адепта и практикующего было чем-то невероятным. Обычно такие битвы заканчивались на первых секундах.
Увы, сквозь сферу бурана, большинство зрителей не были способны разглядеть сражения. Только некоторые, достаточно сильные, продолжили следить за битвой.
Закрыв глаза, Хаджар вовсе не лишил себя зрения. Просто избавился от всех внешних помех. Слух, осязание, чувство равновесия и прочие ощущения заменяли ему зрение.
Буран прекрасно скрывал все, что происходило вокруг.