Прямо перед Травесом, хлопая крыльями, опустилась черная птица. Похожая одновременно на сокола и ворона, она чистила острые перья. Ни немного напоминали лезвия клинков.
– А ты осмелел, Враг, – прорычал Травес.
– Осмелел? – раздавшийся голос гремел набатным колоколом. – ты здесь лишь гость, не более. Уймись, змей. То, что я позволяю тебе учить его, не значит, что буду терпеть дерзости.
Глаза дракона сверкнули яростью. Он медленно поднималась и по мере движений его внешний вид изменялся. Зеленые одежды оборачивались броней вида столь устрашающего, что один взгляд простого смертного на неё привел бы к смерти последнего.
– Убирайся, Враг! – губы Травеса не шевелились, но от его рева едва не раскололось небо.
Птица издала звук, больше всего похожий на каркающий смех.
– Жалкий Повелитель смеет приказывать мне?
Птица не сделала ровным счетом ничего. Лишь только вспыхнули её алые глаза-бусинки, как Травес согнулся под давлением невероятной силы.
Быть может, если бы он принял свою истинную форму, то смог бы спросить оковы чужой силы. Но…
– Давай, рычи, зверь. Рви когтями землю. Прими свой истинный облик, – подначивала птица.
Травес же так и остался лежать на земле. Он знал, что если использует слишком много силы, то вызванный диссонанс может причинить вред Хаджару.
И вовсе не потому, что юноша еще не выполнил своей части сделки…
– Знай свое место, червь, – прокаркала черная птица.
Давление исчезло и Травес, тяжело дыша, смог подняться и вернуть к валуну. Смотря на птицу, он понимал, как огромен был этот мир. Оказавшись здесь – на границе его и Хаджара души, он не сразу заметил чужое присутствие.
Прошли годы от того момента, как черная искра обрела сознание.
Но все изменилось в тот момент, когда Хаджар прошел испытание Древа Жизни и принял его дар. Принял этот клятые черный меч… Тогда Травес не поверил. Его мама пугала в детстве этими старым, глупыми страшилками. И вот, только после смерти, Травес узнал, что страшилки были вовсе не глупыми.