Эйнен, вынырнув из тени, буквально взбежал по телу змеи и, оттолкнувшись, взмыл в небо. Оказавшись прямо над головой зверя, он вытянул перед собой шест-копье и, произнеся:
– Штормовой скалистый берег, – направил удар, который даже Хаджара заставил содрогнуться.
От оригинального “скалистого берега” эта версия отличалась частотой ударов и их скорость. Выпадов было такое количество и такой скорости, что выглядели не просто кусками скал, а черными полосами.
Краткого мгновения хватило, чтобы зверь, которого застали врасплох, распрощался не только с жизнью, но и с головой.
Приземлившись в том же месте, откуда и начал бой, островитянин вновь резко заложил оружие за спину. С лезвия слетела зеленая кровь, описывая вокруг Эйнена жирный полумесяц.
– Значит, не для одного меня сны проходят с пользой, – прошептал другу Хаджар."
"Островитянин на это никак не отреагировал. Внов повернув орнамент, он спрятал лезвие наконечника обратно в тайный паз и, достав кинжал, отправился за Ядром монстра.
Сам он не говорил почему, а Хаджару хватало ума и такта не расспрашивать.
Пока товарищ был занят работой, Хаджар подошел к Рамухану. Опять же, им с Эйненом, порой, не требовалось слова, чтобы понять намерения друг друга. То, почему островитянин так горел желанием в одиночку разобраться со змеей, вовсе не объяснялось его потребностью в ядрах.
Вот так запросто выставлять себя в роли приманки для, пусть даже потенциальной, но засады – дураков мало.
В то же время, на оба этих вопроса существовал простой ответ – камень, подаренный Серой.
– Рамухан, – Хаджар подошел к колдуну.
Тот выглядел несколько странно. Его жезл, вернее камень в навершии, мерно светился, а сам Рамухан смотрел сквозь него на все приближающиеся горы.
– У тебя опять какая-то оригинальная идея, варвар? – не отрываясь от своего занятия, спросил колдун.
– Именно так, – кивнул Хаджар. – я хочу пойти в авангарде.
Только теперь Рамухан отвлекся от созерцания скал. Смерив Хаджара оценивающим взглядом, он отрицательно покачал головой.