Со свода, все активнее трясущегося и покрывающегося трещинами, откололся кусок породы. Порождая гулкое эхо, он понесся прямо на Глена с Тилис.
Бывают такие момент, когда инстинкты спасают жизнь воины, но бывает и напротив. Этот случай относился ко второму.
Еще до того, как разум взял контроль над телом, Глен выхватил саблю отправляя в полет тонкий диск золотого света. Тот бесшумно и легко рассек многотонный кусок породы на несколько частей. Вот только особой радости на лице балиумца не показалось. Скорее даже – наоборот.
Куски камня обрушились на платформу и покатились по ней, вдавливая самые разные пластины. Со скрипом те уезжали вниз и падали в пропасть. Теперь от каменного сна отряхивались еще три вида статуи.
Змеи, свившиеся в кольца и переставшие поддерживать свод, распахнули пасти. Из их глоток вылетали сгустки какой-то кислоты, чья капли начали расплавлять даже те плиты, которые изображали спящих зверей.
Обезьяны начали бросаться горящими камнями, размером с голову младенца.
А вот львы, которые так интересовали Хаджара, с первого взгляда, кроме того что опустились на четыре лапы и тоже перестали поддерживать свод, ничего более не делали. Но это только на первый."
"Запрокинув открывшиеся пасти они зарычали и остальные звери, будто подчинившись своему правителю, ускорили темп, а затем и вовсе начали двигаться. Если раньше снаряды летели по одной траектории в паре метрах над полом, то теперь – буквально всех углов.
Свод, лишившейся большей части поддержки, начал едва ли не на глазах оседать и рушится. Камни сыпались дождем и сбивали плиты вниз- на копья.
– Выход! – Хаджар указал на поднявшуюся в километре от них каменную дверь. Позади неё мерно светился голубой свет.
Вновь вскинув на плечо тело Рамухана, Хаджар устремился тенью шести воронов. На этот раз бежать приходилось по прямой.
То и дело отправляя в полет удары меча, Хаджар краем глаза замечал как просыпаются другие статуи и как все большие куски породы откалываются с обрушивающегося потолка.
Вскрикнул Глен, бедро которого задело каменное копье.