Некоторые, из любопытства, даже специально подходили поближе, чтобы удостовериться, что обладатели “синих” амулетов занимаются такой работой.
– И почему я не удивлена, – прозвучало за спиной.
Из дверей, качая копной роскошной волос и столь же роскошной кормой, вышла Тилис. В руках она показательно держала скрижаль с техникой “Три Удара Бога Грома”.
– Понравилось ли вам ваше приобретение, достопочтенная, – поклонился Хаджар. – возможно вам потребуются некоторые пояснения. Могу предложить свою скромную кандитатуру.
– Вечерние Звезды померкнут перед тем, как я что-либо у тебя попрошу, варвар, – Тилис произнесла это с улыбкой, но по её глазам было видно – только амулет удерживает её от немедленной попытки отправить Хаджара к праотцам.
– Вы купили скрижаль для коллекции? – спросил Эйнен.
Ведьма повернулась к островитянину и смерила его тем взглядом, который обычно даруют самым грязным и мерзким существам.
– То, что я не могу причинить вам вред физический, не значит, что не могу доставить иных неудобств.
Хаджар устало вздохнул и потер переносицу.
– Бесполезно пытаться убедить тебя, что я не повинен в смерти сестры?
Тилис дернулась будто от удара хлесткой пощечины.
– Мне не важно в чем ты будешь меня пытаться убедить, варвар, – прошипела она, разом стирая все маску светской доброжелательности. – единственное, что мне надо знать – она уехала живой, а вернулся только амулет. В руках мужчины. В руках чужака.
Комментировать подобную логику Хаджар не то что не успел, а не стал.
– Достопочтенный Аркис, – поклонилась разом приосанившаяся Тилис. – чем я обязана вашему вни…
Некто Аркис властно взмахнул рукой и ведьма замолчала. Видимо старик обладал немалым авторитетом, раз смог так легко “отсечь” столь прыткий и острый язык.
– Хаджар Дархан, – произнес Аркис, внимательно разглядывая синий обруч. Неужели там еще и имя было указано? – слуга сказал, что моей аудиенции попросил Владеющий, когда я спросил, как он смел не пустить такого гостя внутрь, он ответил, что не имеет права. Теперь я вижу почему.
– Владеющий, – вздрогнула Тилис и посмотрела на Хаджара несколько иначе… С куда большей ненавистью и жаждой крови. Наверное, это замечание лишь убедило девушку в виновности чужака.