– Это для тебя потеря времени на ненужную обработку фианита. А те ухари, которых я ищу, тратят время, потому что меняют на фианит настоящий бриллиант. Скажем, неделя, затраченная на обработку одного фианита, даст им выгоду в сотни тысяч рублей. Вот и думай. Это вам не промышленные масштабы, тут очень маленькая группа работает на свой карман. Для страны сотня тысяч рублей – капля в море, а для них!.. Да если не один камень, а несколько. Я ведь только предположил, что один в неделю, а вдруг в день? А если у них три, пять огранщиков сидят?»
– Эта? – спросил Крячко молодого оперативника, который привез его в бар на Юго-Западе.
– Она самая, – подтвердил тот. – Ванда. Говорить умеет с легким акцентом. Очень часто разыгрывает из себя беженку, которой есть нечего. Мол, готова лечь под мужчину, потому что у нее на руках больная мать и муж-инвалид, у которого импотенция. Мужики дуреют и кидаются на эту легенду. Но часто работает и просто как элитная проститутка.
– А на самом деле как ее зовут?
– Галька Ложкова.
"Крячко приехал сюда потому, что сработало одно из его поручений, которыми он озадачил оперативный состав отделений Москвы. Обращать внимание на проявление огромных доходов у лиц, не связанных с криминалом. Особенно у тех, которые их иметь не могут. Стас помнил, что Гуров весьма скептически отнесся к такой формулировке. Лев Иванович полагал, что их просто завалят сообщениями о всякой воровской мелочи, которая просаживает в барах и на блатхатах свою одноразовую добычу.
Но здесь поступало другое. Станислав был очень благодарен молодому оперативнику уголовного розыска, который обратил на это внимание и отправил рапорт по службе. В нем указывалось, что Ванда оказала услуги какому-то местному парню по цене элитной проститутки.
Почему-то считается, что сыщики пользуются собственными талантами и больше ничем. А ведь существует масса правил, инструкций, разработанных за последние десятилетия в отечественных органах внутренних дел. Есть теории, созданные века назад.