Вот только я все равно ужасно за него волновалась! Расхаживала по комнате после уроков и нервно покусывала подушечку большого пальца, раздумывая написать этому горе Рембо или нет. И да, конечно же, я не удержалась. А потом и вовсе сама позвонила ему. И все было хорошо, пока он не подтвердил, что Таня Сажина действительно приходила к нему в гости.
Ой, как меня тогда порвало! И то была ревность. Дикая! Необузданная! Примитивная!
Мне слова после драки не сказал, даже не поделился произошедшим, тогда как, и Оля, и Таня были в курсе всего.
Глупость какая несусветная!
Но я так хотела, чтобы и он меня тоже ревновал. Хотя бы чуть-чуть. Хотя бы маленечко!
А потом я заболела. Сильно! Дважды меня приходила проведать Оля и вместо того, чтобы интересоваться моим здоровьем, она зачем-то распекалась про свою, офигеть как, разделенную любовь к новенькому.
А меж тем, Стас все продолжал мне писать. Даже на бал Осенний пригласил. Только вот было в этом во всем одно гигантское «но».
Рябову он пригласил тоже! Об этом мне написала сама Оля буквально спустя минуту после того, как Гордеев прислал мне приглашение.
О, какими я только словами его не костерила тогда. А потом отписалась мстительно, что пойду с Седых. Ибо нечего!
Ведь меня тогда накрыло такое страшное разочарование. В нем! И в себе тоже! Ведь как можно было сохнуть по парню, который не может пропустить ни одной юбки? Низость какая! И так мне хотелось высказать все то, что я про него думаю, что при первой же нашей встречи, после моего больничного, я вылила на его голову ведро отборных помоев.
Но чувствовала себя тогда неимоверно гордой, потому что смогла дать отпор, вопреки своим желаниям и чувствам. Пусть вон с Олей и Таней играется, а меня оставит в покое. Тоже мне, Казанова местного розлива нашелся.
И он игрался. От души так. С чувством и смаком!
– Ты представляешь! Стас мне помог платье для выпускного выбрать. Говорит, что красное мне невероятно идет. А еще ему понравилась моя новая прическа.