Ну еще бы!
Пятница. Короткий рабочий день и он давно закончен. На то и был мой расчет.
– Давай в опенспейсе напечатаем, – отмахнулся Стас, но я тут же пожала плечами.
– Там никого, все уже по домам разбрелись. У тебя пароль администратора есть?
Господи, хоть бы он ответил «нет».
– Я что похож на администратора? – начал заводиться Гордеев, почти в панике поглядывая на часы.
– Нет, но…
И я продолжала делать вид, что стараюсь отправить на печать кипу нужных ему документов, а сама то и дело смотрела как стрелка часов неумолимо приближалась сначала к половине седьмого, а потом и к семи.
Гордеев же все это время пытался дозвониться до службы поддержки и запросить пароли на вход с любого компьютера в опенспейсе.
В начале восьмого Стас все-таки добился своего, а потом и заполучил заветный доступ. И работа закипела. Где-то тут и раздался «тот самый» звонок, которого я так боялась. Моментально натянулась как струна, нервы зазвенели и, казалось бы, еще немного – и меня разорвет от досады.
– Да, Нелли…да, блин, у меня тут форс-мажор…нет, сегодня уже не успею приехать, прости…есть мега-архи-срочное дело, которое нужно «кровь из носа» закрыть…ладно…ты только не обижайся, я завтра обязательно заеду.
И после этого звонка руки мои опустились. Сегодня не успеет, а завтра он все равно будет с ней. По позвоночнику прошел холодок, а горло забил прогорклый ком, мешая мне нормально дышать. Хапала воздух, но становилось только хуже. Я задыхалась и давилась от этой больной и безответной любви.
И теперь я максимально быстро сделала все, что от меня требовалось. Распечатала, подшила и разложила по папочкам все, что было так нужно Гордееву, а потом протянула ему увесистую стопку листов и пошла одеваться, в пол уха слушая новый разговор Стаса по телефону.
– Слушай, Максимыч, я не успеваю к тебе. Давай сразу в аэропорт привезу доки. Лады? Ну все, договорились. Еду.
В лифт зашли вместе.
И меня волной накрыло дежавю. Даже колени затряслись. Вот только в этот раз кабина не остановилась и не застряла между этажами.
И так мне стало тошно от этого, что отчаянно захотелось сцедить хоть каплю своего яда. А иначе мне казалось, что меня просто расплющит от боли и отчаяния.
– Что, расстроилась твоя любовница, что ты не смог к ней сегодня приехать?
– Что? – поднял на меня свои голубые глаза Гордеев.