Девочка-мечта (ЛП)

Сглотнул вязкое напряжение, хлебнул из бутылки, а потом понял, что я стою на пороге какого-то неведомого звездеца. И не ошибся, черт возьми!

– Я видела, как она смотрела на тебя. С жадностью. А я ее, знаешь ли, ненавидела всеми фибрами своей души. Завидовала страшно. Толмацкая думала, что мы с ней лучшие подружки, а я мечтала увидеть, как она рыдает до хрипоты. Умница, красавица, папина любимица, наследница огромного состояния. И я, серая посредственность. Но у меня было преимущество – Арина была наивная до безобразия, тем я и жила, пока сама в тебя как дура не втрескалась по самые помидоры.

И так радовалась, когда ты выбрал меня.

– Я тебя не выбирал, – прохрипел я.

– Знаю, знаю, Стас. Я – всего лишь заменитель сахара, противный на вкус ксилит. Но, как бы там ни было, это я сказала Толмацкой, что ты пригласил меня на осенний бал и даже помог выбрать платье. Я тогда особо ни на что не рассчитывала, даже не думала, что сорву кассу и выиграю главный приз. А потом видела, как она украдкой плачет в туалете и приходила в восторг.

И целовать тебя после вида ее слез было особенно сладко. А дальше мне всего лишь немного помог Седых и дело в шляпе. Ты был мой, вот только стихи писал не мне. Я думала, что Аринке…

– Не парься, Оль, – отмахнулся я и многозначительно посмотрел на часы, хотя внутри меня со страшной силой все бурлило, – это все дела минувшего прошлого.

– Сажину твою специально избили, – вдруг выпалила Рябова как на духу.

– Что? – поднял я на нее глаза.

– Да, Стас. Я вас с Ариной, когда увидела в спорт зале целующимися, так сразу как с ума сошла.

Ненависть и ревность напрочь вынесли мне мозги. Думала, что если разлучу вас, то ты опять будешь со мной. И да, я знала, что ты к Таньке бросишься на помощь. Так и случилось. И играл ты нам на руку, мне и Седых, который хотел Толмацкую себе. Все эти милые обнимашки ваши, воркование на лавке, а потом и поездка к Сажиной домой…мы все это сняли на камеру, а потом сунули под нос Арине в общем чате, мол вы вместе и все такое. Грязно сунули, чтобы у нее окончательно и бесповоротно фляга потекла.

– Звездец! – выплюнул я.

– Я думала, что она тебя просто бортанет и все, но Толмацкая превзошла все мои ожидания. Стебать твои стихи в набитой учащимися столовке – это сильно. Только вот смелости идти до конца у нее было маловато. Уже спустя час она рыдала в раздевалке, бережно прижимая твои писульки к груди. Любила она тебя страшно. Даже, наверное, сильнее, чем я. И я упивалась ее болью.