– Прости, – прошептал я в очередной раз, но в следующий момент замолчал, потому что Арина повелительно подняла руку и заговорила, чеканя каждое слово жестко и безапелляционно.
– Да, Гордеев, я знала, что бывают в жизни огорченья, но это…за гранью добра и зла, знаешь? И я так понимаю, что глаза у тебя совсем недавно открылись, так? Артуру позвонил, небось?
– Тебя искал, – кивнул я.
– М-м…
– Еще Рябову встретил, – выдал я и приготовился получать знатных люлей.
– М-да, человек-ни-себе-ни-людям…Что-ж, Стас, в любом случае, спасибо тебе за честность.
– Арин, пожалуйста, – но девушка только отрицательно затрясла головой и решительно меня перебила.
– Врать не буду. Я любила тебя, Гордеев. Влюбилась с первого взгляда, как глупая курица. Смотрела на тебя и сердце в груди замирало. И стихи твои школьные все эти годы хранила, потому что…черт, потому что я не перегорела. До сих пор. И коробки те…там подарки, Стас. Подарки для тебя от меня, которые я так и не решилась отправить по адресу.
– Не надо справляться с любовью, Арин! Она не несчастная и не безответная. Пожалуйста, дай мне еще один шанс, прошу тебя!"
"– Нет, Стас. Никаких больше шансов.
– Арина, не надо так, – попытался схватить я ее за руку, когда она уверенно встала из-за стола.
– Уезжай, Стас, – отмахнулась она, – уезжай и живи своей жизнью. А я буду жить своей.
– Подожди, не уходи, я прошу тебя, – поднялся я со стула и преградил ей путь.
– Если у тебя осталась хоть капля уважения ко мне и к моему мнению, то уйди с дороги, – резко пресекла она мои жалкие потуги, и я был вынужден сделать шаг в сторону, хотя внутри меня все дрожало от протеста.
– Я люблю тебя, – произнес я ей в спину.