Она с прошлого года с нами учится, выиграла какую-то олимпиаду. Да и какая разница? – махнула на нее Оля и уселась за компьютер, раскладывая свои многочисленные ручки и карандаши.
А я вновь оглянулся на маленькую серую мышку, что как забитышь сидела в конце класса и потухшим взглядом смотрела в выключенный монитор. Под стулом она стеснительно поджимала потасканные лакированные туфли со сбитыми носами. Аут. Просто потому, что мироздание наградило ее мозгами, а не богатыми родителями.
Повернулся и оглядел помещение, замечая на себе вдруг мимолетный, но цепкий взгляд Арины.
Хмыкнул и уселся на единственно свободное место возле Оли. Включил монитор, а потом вытянулся стрункой услышав чей-то зычный голос из динамика над своей головой.
– Арину Толмацкую просим срочно пройти в кабинет директора.
Э-э-э…
Че?
Оглянулся на девчонку и завис, в который раз поражаясь ее красоте, проводил влажным взглядом до двери и только тогда пришел в себя, получая увесистый тычок в плечо.
– Слюни подотри, – и надо мной возвышался тот самый Дима.
– Еще раз ко мне прикоснешься и я тебе руку сломаю, – на полном серьезе кинул я тому предупреждение.
– О-у, – тут же заорал пацан, – вы слышали? Новенький безудержно хочет стать стареньким. Слышь, Тупой, попробуй еще раз хайло свое на меня открыть, и ты вмиг вылетишь отсюда. Усек? И папаша моей девушки тебе не поможет."
"И все-таки да, так оно и было.
Интересно, она знала? А я почему только сейчас до этого допер? Но да, я же так и не узнал ее фамилии, только имя – вот и все, что у меня было.
– Или еще лучше! Хочешь я уважаемому Александру Дмитриеву донесу, что ты его кровиночку ментально раздеваешь каждый раз, как на нее смотришь, м-м? И проблема будет решена.
– Начинай, – кивнул я подбородком на дверь.
– Че?
– Говорю, начинай бежать в сторону Толмацкого. Донос – дело важное.
– Ах, ты нищеброд долбанный, – и меня тут же схватили за грудки, а класс весь вскочил на ноги и загалдел, в ожидании знатного мордобоя.
Но я только молча стоял и ждал продолжения. Спокойный, как умертвие, только что вышедшие из многовековой спячки. Ударит – и я его урою. Но бить первым? Я же не дурак. Улыбнулся и только.
– Ну че ты щеришься, мудло? – продолжал нарываться блондинчик.
– А что мне плакать что ли? – пожал я плечами и резко стряхнул с себя его руки. Подался вперед.