О, это было бы прекрасно, а пока…
– Дай пройти! – цедит высокомерно, и ее голубые глаза сверкают бесконечным океаном ненависти.
А мне плевать на ее приказы. Я решил здесь и сейчас ею надышаться.
– Проходи, – усмехаюсь и веду я головой в сторону, хотя совершенно точно понимаю, что в узком дверном проеме мы не разойдемся с ней как в море корабли.
И я весь вибрирую от предвкушения!
– Я удивлена, знаешь ли, – фыркает и складывает руки под грудью, чем тут же поджигает меня изнутри.
Вид – отпад.
– И чем же?
– Как тебя от самого себя еще не тошнит, Гордеев? – и я в голос смеюсь от этой ее реплики, а она только удивленно приподнимает изящные бровки.
Снежная королева, блин.
Качаю головой, улыбаюсь, хотя изнутри меня уже всего ломает и перемалывает. Хочу ее, хоть ты тресни. И плевать, что, возможно, у нас это не взаимно.
Но, вопреки всему, кончики пальцев зудят, так не терпится прикоснуться к ней, хотя я точно знаю, что не встречу там тепла, только ледяную стужу.
А может оно того стоит? К черту!
Делаю шаг вперед, а она только и успевает удивленно приоткрыть пухлые губки.
– Арин, пожалуйста, давай мириться?
– Я с тобой и не ссорилась. Ты просто мне…
– Да, знаю-знаю, не нравлюсь и все такое. Но, ты же меня совсем не знаешь. Дай мне шанс на реабилитацию в твоих глазах, м-м? Я из-за тебя в этот чертовый город переехал, а ты по мне асфальтоукладчиком.
"А потом почему-то хмыкает, качает головой и смеется.
– Что? – недоуменно спрашиваю я.
– Боже, кому еще ты вливал в уши эту словесную диарею?
– Никому, – нахмуриваюсь я.
– Да? А Рябова в курсе, что ты мне здесь поешь дифирамбы? – пытается выдернуть свою руку из моего захвата, но я не позволяю.
– Причем тут Рябова? – ошарашенно смотрю я на нее.
– Притом, что может ты как раз из-за нее перевелся в нашу школу, а не из-за меня, как говоришь? – поджимает губы, не то гневно, не то обиженно – не разобрать.
– Что за чушь, Арин? – пытаюсь я обнять ее.
– Не трогай меня! Я тебе не трусы-неделька, ясно? Сегодня Оля, завтра Таня, послезавтра я.