Разговаривал с ней он максимально громко, а потом на таких же тонах принимался обмусоливать со своими подданными все то, что они только что обсудили с Толмацкой по телефону. Дословно не припомню, но типа:
– Ах, моя Аринка опять затемпературила. Ой, кашель ужасный. Ай, аппетит пропал. Моя девочка, заеду к ней сегодня, согрею своим теплом.
Фак!!! От ревности меня конкретно коротило, штырило и колбасило. Порой думал, что не сдержусь и натворю опять делов. Пронесло.
Но, вопреки всему, я не сдавался и писал ей почти каждый божий день.
Вот только диалоги наши в переписке складывались странные и до безобразия противоречивые. Будто бы я ходил по острию ножа, но даже не понимал, что один неверный шаг и мне крышка. Ну вот, посудите сами.
Я: «Как ты? Я волнуюсь».
Ариша: «Отвали, Гордеев!».
Я: «О, как! Ну спасибо. Направление хоть укажешь?»
Ариша: «Налево пойдешь – Олю найдешь. Направо пойдешь – Таню найдешь. А прямо пойдешь – от Арины в бубен получишь!»
Я: «Ревнуешь значит?»
Ариша: «О, нет! Просто злюсь, когда на жизненном пути встречаются мудазвоны».
Я: «Это я-то мудазвон?»
Ариша: «Бинго!»
Я: «Я давно дорогу выбрал. Ясно тебе? Так что, в бубен так в бубен. Согласен».
Ариша: «Сдался мне твой бубен, п-ф-ф».
Я: «А все! Я уже прямо шагаю семимильными шагами».
Молчит, почти весь день ничего не отвечает. Не выдерживаю, строчу опять, жуя нервно губы.
Я: «Пойдешь со мной на Осенний бал?»
Жму на «отправить», а потом задумчиво смотрю на доску, где Таня бегло выводит соответствия между формулой вещества и его тривиальным названием.
"А она все не отвечает, а я хмурюсь и тру переносицу. Меня ломает эта неопределенность. То мне мерещится, что моя девочка вспыхнула, то, наоборот, кажется, что никогда не горела и просто играет со мной как кошка с мышкой. Тешит свое самолюбие. И от этого на душе становится паршиво, страх пронизывает внутренности, накручивая мои кишки на невидимую вилку.
Поворачиваюсь к Рябовой, что сидит позади меня и задаю вопрос в лоб.
– А в этой школе бывает Осенний бал?
Девчонка тут же встрепенулась и ее глаза заблестели, а щеки залились румянцем.