— Чувство вины пронзает меня при напоминании того, что я огрызнулся на свою женщину.
— И ты извинился за то, что сорвался.
— Да, — говорю я в отчаянии.
— Но она сказала тебе, что злится не из-за того, что ты сорвался на нее. Она злится, потому что...? — Дарби замолкает, ожидая, пока я заполню пробелы.
— Нет, ты не понимаешь. Она не сказала мне, почему она злится.
— Ты должен знать почему! — Дарби бормочет что-то в изумлении. — Чувак. Она расстроена, потому что ты, блядь, не сказал ей, почему у тебя было плохое настроение.
— Ты же понимаешь, что ты цыпочка, верно?
Она фыркает.
— Ты думаешь, Ник тоже мне ничего не рассказывает? Например, когда они с младшим братом сильно поссорились в прошлом месяце, это все, о чем он говорил.
— Я не люблю говорить, — бормочу я.
— Тогда не вступай в отношения.
Я вздыхаю.
— Серьезно, Райдер. Сейчас в игре другие правила. Если ты просто мутишь с кем-то, трахаешься то тут, то там, тебе не обязательно говорить о важных вещах. Но в ту секунду, когда ты начинаешь встречаться с этим человеком, ожидания меняются.
Я потираю лоб.
— Мне это не нравится.
— Что ж, не хочу тебя расстраивать, но так устроены отношения.
"У меня сводит живот. Мысль о том, чтобы рассказать Джиджи о звонке прокурора или местонахождении моего отца, его условно-досрочном освобождении... это скручивает меня изнутри.
Но потом я думаю о Джиджи и о том, как легко она рассказывает мне о своих чувствах, даже когда ей от этого становится не по себе. И я понимаю, что не даю ей ничего взамен, кроме оргазмов.
Дарби улыбается мне поверх края своей чашки.
— Ты же знаешь, что я права, не так ли?
— Да, — ворчу я. — Я знаю, что ты права.
Внезапный шум доносится из коридора. Громкий треск, как будто входная дверь распахнулась и разбила стену. Затем по коридору раздаются громовые шаги.
Я вскакиваю со стула как раз в тот момент, когда Ник Латтимор врывается на кухню. Он смотрит на меня. Смотрит на Дарби, сидящую за столом.