Думать!
Кто я и что делаю в тюрьме? Кто такие алари? Почему они так неприятны мне? Что я должен сделать? В чем мой долг?
Пустота. Голова словно выпотрошена, ни мыслей, ни воспоминаний. Не думается – надо оперировать понятиями, чтобы строить догадки. А их слишком мало. Стены, пол, потолок… раз, два, три… Алари, эксперты, я…
Кто я?
Время тянулось бесконечно. Один раз я воспользовался предложением черного существа и попросил у безучастных стен помощи. Очень быстро пришел алари, но другой. Более светлая шерсть, иной оттенок голоса, чуть больше размеры.
Больница – это место, где лечат…
Я снова остался в одиночестве. Ослабленная чуть-чуть лента опять прижала меня к кровати.
Надо зацепиться хоть за что-то. Любой обрывок воспоминаний может помочь.
Разрушение?
Тьма, огонь, полет…
Плен.
Я пытался вырваться – меня захватили в плен. Странная шипящая речь, свора крошечных существ… алари…
Вот откуда тюрьма.
Схватка – я качусь по полу, облепленный рычащими, царапающимися существами.
Подняв голову, я осмотрел свою кожу там, где она не была прикрыта лентой. Ага. Раны. Почти поджившие царапины и более глубокие раны, но затянутые едва видимой пленкой. Меня лечили?
Я в плену. Вокруг не-друзья. Я сражался с ними, но проиграл. Потом со мной что-то сделали – и я лишился памяти. Это плохо, очень плохо. Я знаю, что где-то есть мои друзья. Мой мир.
Мой долг – вернуться.
Прошло много времени. Меня дважды кормили, один раз обтерли влажной губкой, сворачивая сторожевую ленту по частям.
Ничего.
Я впитывал каждое новое понятие, каждое услышанное слово. Цеплял их друг к другу, искал корни и связи. Вода – ее бывает много? Да. Это море. Пища – она всегда такая? Нет, она разная и приятная на вкус. Существа-алари – таковы ли те, к кому я должен вернуться? Нет… кажется, нет.
Должны быть такие, как я…
Я уснул и спал, наверное, долго.
Вошел тот, первый, алари. И не один.
За ним, согнувшись, шли по туннелю еще какие-то существа.
Похожие на меня!
Люди!
Алари что-то им сказал, но я не понял ни слова. Чужая речь. Однако мне сейчас хватало того, что я увидел своих собратьев.
Первым был рослый мужчина. Ему было лет двадцать пять, наверное. Лицо суровое, волевое.