Либо сообразили, что водная среда перестала быть их преимуществом, либо поняли, что происходящее давно выходит за рамки побега.
Я вынырнул. Чужие уже выползали на берег, и люди торопливо отступали, освобождая им дорогу. Но мое появление незамеченным не осталось. Крики, машущие руки. Кем бы я ни был для них, нарушив негласные законы санатория, но сейчас я стал человеком, победившим Гибких.
Вот только победить врагов – еще не значит спастись самому.
Ледяная пустыня за спиной, ледяной океан впереди.
Гибкие сообщат о происшедшем.
Меня будут искать.
Надо же спасти невменяемого больного, покинувшего уютный санаторий!
Я плыл все дальше и дальше от берега. Куалькуа молчал – наверное, недавняя схватка далась ему недешево. Ну и хорошо, что молчит. Я должен принять решение сам.
Глава 3
Вечер застал меня на льдине, километрах в двадцати от санатория и в полукилометре от берега. Раздевшись догола, я сидел, подложив под себя одежду. Холода я по-прежнему не чувствовал, но так было как-то спокойнее.
Странное ощущение. Полная нереальность происходящего. Рана на боку почти затянулась, лишь какое-то щекотание возникало при касании новой, розовой кожи. Вокруг – белесая вода, льды, выцветшее небо. Как на картинах Рокуэлла Кента.
Куалькуа защищал меня от холода надежнее любой шубы. Но побочные эффекты имелись.
Я вздохнул, поднимая со льда пойманную только что рыбину. Уподобимся Гибким.
На вид рыба напоминала морского окуня. Красноватая чешуя, прикрывающая полкило мяса.
Отодрав плавники, я принялся за ужин. Сырое мясо было невкусным, но все же не таким неприятным, как я боялся.
Где-то в моем желудке куалькуа получит свою долю пищи. Сам я предпочел бы поголодать, но симбионт, шесть часов подряд борющийся с холодом, имел другое мнение.
Еще.
– Кончилась, – сказал я, откладывая жалкие рыбьи останки.
Нет.
– Я не могу.
Я могу.
Положив ладонь на рыбу, я отвернулся. Пальцы слегка шевелились, но мне не хотелось наблюдать, что происходит.
Вот теперь все."
"На льду остался только рыбий хвост.