Служба погоды выполнила последний приказ Наставника Пера. Едва-едва проглядывало светлое пятно солнца. Не буду я больше называть Матушкой чужую звезду.
– А сейчас мир не может измениться? – спросил я. – Точка выбора судьбы, что это? Обведенный кружочком день на календаре? Совсем-совсем случайная пандемия чумы? Решение Мирового Совета?
Мальчишки за моей спиной молчали. Потом рыжий, я узнал его голос, сказал:
– Нет, Наставник. Точка выбора судьбы – это день, когда мир что-то теряет.
– Но ведь что-то и приобретает?
– Приобретает он только один путь.
Кто-то фыркнул и шепотом сказал:
– Опять ты с детскими сравнениями… ой!
Я переждал, пока стихнет возня, потом сказал:
– Правильно. Вот только у жизни нет подъемов и спусков, одинаковых для всех. Кто-то стоит внизу, видит, что мир несется на него, и ничего не может поделать.
Я сделал паузу, и, конечно же, один из мальчишек не выдержал:
– Стоит там, где катится шар?"
"– Правильно. – Я повернулся, посмотрел на него. Это был ничем не примечательный паренек, смуглый, темноволосый, немного раскосый, на Земле его приняли бы за азиата. – Верно. Кто-то стоит на пути, которым несется мир. И видит, что на самом деле мир неподвижен. Что он застыл и готов рухнуть.
– А как оказаться в этой точке? – неожиданно спросил кудрявый мальчишка.
Я пожал плечами:
– Можно особо и не стараться. Мир сам тебя… достанет. Главное – понять, что сейчас твоя очередь протянуть руку и подтолкнуть его… Ребята, а ведь у вас должен быть сейчас урок!
– Я думаю, он уже идет, Наставник Пер, – сказал рыжий мальчик. – Меня зовут Тиль, Наставник.
Нет, на самом деле его имя прозвучало немножко по-другому. Но в нем и впрямь было что-то от Тиля. Я улыбнулся, с трудом заставляя лицо Наставника Пера повиноваться. У него была не та улыбка, к которой я привык. С телом Ника таких сложностей не возникало.
– Меня зовут Грик… – Это кудрявый.
– Меня зовут Лаки… – Это «азиат».
– Я – Фаль… – произнес молчавший до сих пор мальчишка.
У них даже глаза у всех изменились. Перестали быть осторожными.