Никаких световых указателей, силовых полей, бортиков, отделяющих каменный уступ от обрыва. Потрясающе. Геометры очень любят жизнь. Что может заставить их соорудить такое?
Чаша черного камня с колеблющимся на дне озером темно-красного пламени, дрожащий воздух – отсюда исходит в темное, даже звезд лишенное небо столб горячего воздуха.
Тишина – живая, высасывающая звуки, не просто отсутствие звука, а Тишина с большой буквы.
Я ударил ногой по камню – звук утонул в тишине, жалкий и беспомощный.
Я обернулся – кроме искристого контура кабины, ничего не было за спиной.
Словно эта чаша, зачерпнувшая темного огня, стоит вне времени и пространства. Вне мира геометров. В вечной ночи.
Для чего он создан, этот темный алтарь, в рациональном и правильном мире Родины?
– Прощание… – шепнула ночь. Голос ниоткуда, именно голос, а не телепатический сигнал.
Обернувшись к чаше – вовремя! – я увидел, как на мгновение возникла над каменным кратером, над красным пламенем, крошечная темная песчинка.
– Гарс Эньен, оператор киберсистем, прощание…
Песчинка падала вниз, расцветая венчиком белого дыма. Огненного озера плоть не коснулась. Растворилась на полпути, ушла вверх, в жаркое темное небо.
– Прощание… Рини Сакко, воспитанница, прощание…
Еще одно тело несется вниз, превращаясь в дым, возносясь к небесам геометров.
– Прощание… Данге Крин, оператор кварковых реакторов, прощание…
Я стоял над чашей крематория.
Наверное, таких погребальных вулканов много. Даже в таком уютном и безопасном мире люди должны умирать чаще.
Но с меня хватит и этой сцены. До конца дней моих. Тьма, подсвеченная лишь рукотворной геенной на дне кратера, сиреневые искры кабин, редкие силуэты людей и разрезающий тишину равнодушный голос.
– Прощание… Хати Лене, ребенок, прощание…
Чтобы понять жизнь Чужих, надо взглянуть на их смерть.
Может, это и правильно, что плоть превращается в пепел и уносится в небо, чтобы осесть на землю, прорасти травой и деревьями?
Только все равно нужно что-то еще, кроме стерильных огненных печей и балкончика для скорбящих друзей.
Хотя бы грубый цементный обелиск у воронки в глухой сибирской тайге. Временный обелиск, так и не сменившийся гранитной стелой. И все же он стоит там, в ином мире, на моей Родине.