– Петя, ты видел там, у них, нищих?
Я молчал, мне нечего было ответить, но, к счастью, дед решил усилить эффект:
– Бандитов, преступников?
– Видел. Я сидел в концлагере."
"– Если верить твоему описанию, так это не самое ужасное место, Петя! Миллионы людей у нас живут в куда худших условиях. Ты видел лагеря беженцев под Ростовом? Или молодежные трудовые поселения в Сибири? – Дед повысил голос, выжимая из горла рептилоида все, что возможно. – Посмотрел на изнаночку чужой планеты – своя медом показалась? Опомнись, Петя! Земля вовсе не тот курорт, которым ты привык ее считать!
Я вспомнил бескрайнюю холодную тундру.
– Земля – это рай, – сказал я. – Поверь, деда.
Он как-то даже осекся от моего тона. Замотал треугольной вараньей головой, промолвил:
– Столкновение утопии с реальностью всегда приводит к деформациям. Утопия искажается, но…
– Нет, дед. Это не утопия деформировалась, а реальность.
– Что тебя наиболее возмутило в их мире, Пит? – спросил дед, помолчав.
Это было как привет из детства. Умение вычленять главное, которому так долго учил дед.
– Наставники. Их уверенность в себе. Их… их стремление творить добро.
Дед очень натурально крякнул:
– Да что же ты заводишься, Петя? Это ведь здорово, что люди верят в свою правоту! Что они пытаются воспитать детей! Хорошие учителя – вот чего не хватает нашему обществу!
Я вдруг вспомнил Тага. И ответил, пожав плечами:
– А детям не нужны хорошие учителя.
Внезапно дед захихикал:
– Петя, меня всегда поражали твои лакуны в знаниях и умение их заполнять. Ты вот сейчас споришь с авторитетами…
– А с авторитетами всегда приходится спорить. У них должность такая.
– Если бы я это знал раньше… – начал дед. – Ладно. Чего ты хочешь, Петя?
– Тень, дед. Я должен отправиться…
– Почему именно ты?
– Я знаю геометров. Значит, сумею быстрее понять их врагов.