– А мы уже почти пришли. – На этот раз Кэлос проигнорировал вопрос. – Беги буди маму.
Мы вышли из леса. Точнее, и не совсем вышли – лес просто поредел, превращаясь во что-то вроде окультуренного парка. Впереди, окруженный деревьями, виднелся дом – в два или три этажа, но огромный по площади. Что-то в нем было от старых английских особняков – мрачноватая строгость линий и потуги казаться крепостью.
– Хрустальный Альянс… – требовательно начал мальчик.
– Дари, я объясню позже. Давай вперед.
Мальчишка перешел на бег и растворился в тенях деревьев.
– Я что-то сказал не так, – прервал я молчание.
– Нет. Это я… размяк. Давно не общался с военными… тем более – только что с фронта. Я не хочу говорить об этом при Дари. Понимаешь?
– Не совсем.
Кэлос вздохнул.
– Трудно уйти от романтизации войны, Петр.
– Достаточно на ней побывать.
– Возможно. Но я не хочу, чтобы Дари начал мечтать о военной карьере.
– У вас же не воюют.
– У нас! Петр, неужели ты не понимаешь?
– Не говори о таких вещах вообще, – предложил я.
На подобный совет можно было и обидеться. Но Кэлос лишь покачал головой:
– Вот на это, Петр, я тоже не имею права. Потому что это будет ложью. И если уж честно… не жалею о времени, проведенном в Альянсе.
– Ты знаешь, это чувствуется, – признался я. – Неудивительно, что твой парень заинтересовался…
– Да, очевидно. Может быть, мне повезло. Меня не казнили повстанцы… как ребят из третьей особой бригады на Галеоне. Не пытала собственная контрразведка, когда Альянс стал распадаться и пошли мятежи.
Тон был такой, словно Кэлос собирался сказать «расстреляли». Но докончить он не успел.
В темном силуэте дома вспыхнул желтый прямоугольник открывшейся двери.
– Кэлос!
– Все, военные воспоминания отложим, – быстро сказал Кэлос. Тряхнул плечами, укладывая торопливо собранный рюкзак поудобнее. – А то и впрямь начнутся военные действия."
"Нечасто так бывает, что в чужом, совершенно незнакомом доме мгновенно начинаешь чувствовать себя уютно.
Здесь тепла хватало на всех.
Очень странное ощущение возникло у меня от жены Кэлоса, которую звали Радой. Внешне она казалась совсем молодой женщиной, пожалуй, даже слишком юной для десятилетнего сына.