– Даже если наши предки вышли из Ядра… мы пока не хотим вхождения в Тень. Спроси его, когда он решит? Через какое время?
Спроси его, что такое время, – ответил куалькуа.
– Он спрашивает, что такое время, Сильные даэнло…
Даэнло молчал. Не твоя ли раса жгла мир куалькуа, Сильный? Может быть, и ненужный им мир… всегда ли мы любим лишь то, что нам нужно…
Как они принимают решение? Будут совещаться? Проголосуют… поднятием лап и щупалец, выбросом протуберанцев и псевдоподий?
– Человек Петр Хрумов, представитель человечества.
Это приговор?
– Но ваши действия не принесли вреда Конклаву. Наоборот…
Даэнло помолчал.
– Человек Петр Хрумов, скажи куалькуа, что мы выяснили все необходимое и не нуждаемся больше в его услугах переводчика. Первоначальное обвинение со Слабых рас, известных как человечество, алари, счетчики, куалькуа, снято. Мы будем решать. Ты свободен.
Я еще успел посмотреть на алари и даже протянуть к нему руку. То ли прощаясь, то ли просто желая коснуться командующего, до конца оставшегося со своим офицером.
Но мир уже мерк. Куалькуа прекратил поддерживать копию моего тела.
А мне предстояли заботы с телом настоящим. Звезды все так же пылали в небе Ядра, равнодушные и прекрасные, и ничего в них не было – ни вызова, ни любви.
Просто звезды.
Я лежал на земле, закутанный во что-то вроде одеяла. Рядом горел костер, и три неподвижные фигуры замерли у огня.
То, что я пришел в себя, первым заметил счетчик. Подошел ко мне быстрой бесшумной походкой, заглянул в лицо.
– Все хорошо, – прошептал я то, в чем совсем не был уверен. Горло пересохло, тело казалось ватным. Лишь ладонь, в которой я намертво сжимал Зерно, закаменела. – Нормально, Карел…
Меня подхватили и помогли сесть. У всех у них взгляды были жалкие и жадные, как у рептилоида.
– Вроде бы… отбрехались. – Я попытался улыбнуться. – Пока… передышка. Они еще будут решать…
Маша дала мне воды. Я глотнул, вслушиваясь в тихий шепот куалькуа.
Зерно, Петр…
Что?
Оставь его здесь.
Почему ты мне так помогаешь? Куалькуа?
Симбиоз удачный.
Я улыбнулся. Думаю, он почувствует улыбку. Попросил:
– Саша, дед, помогите мне встать. Я устал от этого неба. Пора домой.
– Думаешь, нас там встретят с распростертыми объятиями? – Данилов мрачно усмехнулся. – Прям хоть оставайся в Тени… Нам за одну разбитую станцию присудят выплачивать за все космические неудачи… со времен горемыки «Мира».