Но никто в словах Данилова криминала не углядел. Я пожал руки пилотам, выслушал комплименты от девчонок и вслед за Даниловым двинулся по коридору. Разумеется, регистрацию мы не проходили. Вместе с летчиками, которые поведут лайнер в Хабаровск, доехали на машине до «боинга». Поднялись в первый салон. Девчонки-стюардессы притащили маленькие бутылочки с французским вином. Данилов, не теряя времени, откупорил одну и наполнил бокал.
– Ну, Петя, не тормози!
Я плеснул себе чуть-чуть. Данилов чокнулся, кивнул:
– За удачу! Ох как она нам пригодится!
Днем, в Звездном, я мимоходом видел Данилова.
Сейчас рядом сидел нервничающий, зажатый и от этого излишне разговорчивый человек. Мне даже вспомнился тот молодой летчик, замерший на фотографии с дедом. Наверное, Данилова до сих пор давит та война, плен, угроза расстрела. Тот страх не изжит, не пройден, два десятилетия лишь загнали его вглубь.
Трудно придется Александру Олеговичу, если что-то пойдет наперекос.
Салон потихоньку наполнялся людьми. Бизнесмены с подругами, молодые клерки из государственных учреждений, так и не привыкших экономить деньги, несколько иностранцев. Эконом-класс тоже был набит под завязку.
– Я вот какую историю вспомнил, – задумчиво сказал Данилов. – С год назад, за пару часов до старта «Великоросса», второй пилот, Женя Лейкин, поскользнулся на лестнице и сломал ногу.
– Джамп-навигатор – фигура более важная, – подумав, возразил я.
– Но и рейс более срочный. У тебя ведь универсальный допуск, Петя? Пилот и джамп-навигатор для сверхмалых челноков, второй пилот или джамп-навигатор для кораблей среднего и большого тоннажа?
– Да.
– Подумаем, – удовлетворенно сказал Данилов и откупорил вторую бутылочку с вином.
Я откинулся в кресле. Господи… Нет, сломанная нога – куда меньшее зло, чем выкидывать человека у стартового ствола.
Неужели я начал мерить зло?
Делить на большее и меньшее?"
"Лайнер начал разгоняться, я закрыл глаза и расслабился. Уснуть бы.
Это у меня получилось.
Стюардесса меня будить не стала, а вот Данилов не церемонился. Когда разносили ужин или, скорее, завтрак, он потряс меня за плечо:
– Петр, соберись…
Я недоуменно поглядел на него.