Он использовал правильное сочетание лести и игривости. Он делал ей комплименты. Он говорил правильные вещи и использовал правильные прикосновения, и все же они оставались на том же месте, где были в тот момент, когда встретились. Она по-прежнему не уделяла ему внимания. То тут, то там он выигрывал сражения, но в основном проигрывал. Он устал проигрывать. Он устал зацикливаться на ней. Это выводило его из себя и делало раздражительным. И что хуже всего, Кальдар знал, что в тот момент, когда она снова появится на горизонте, его раздражение испарится, и он будет полностью поглощен попытками заслужить улыбку.
Ему было тридцать два года. Слишком стар, чтобы зацикливаться на какой-то рыжей с пышным бюстом.
Его кружка опустела. Кальдар поднял голову, раздумывая, не взять ли ему еще кофе. Брюнетка в огромных темных очках улыбнулась ему через два столика. Хмм. Джинсовая рубашка, обнажающая загорелые руки, белые брюки с низкой талией, закрепленные на узких бедрах дорогим поясом, туфли «Ариадны Альто» на высоченном каблуке — он заметил их на обложке таблоида, когда зашел в магазин, чтобы купить кое-что для завершения своего преображения.
На нем был образ бизнесмена, тот же, что был на нем, когда он пришел торговаться за информацию с Алексом Каллаханом. Скорее всего, она просто реагировала на правильную комбинацию сигналов, которые посылали его волосы и одежда.
— Я оставляю тебя одного на несколько часов, и ты уже флиртуешь.
Кальдар обернулся. У него отвисла челюсть. Бледно-розовый костюм с черной каймой облегал идеальную фигуру Одри. Ее волосы были расчесаны и опрысканы, став блестящими и слегка жесткими. Широкополая шляпа сидела на ее волосах под углом. Ее макияж был тяжелым и безупречным. Ее драгоценности привлекли бы внимание любого уважающего себя афериста: раздутые золотые кольца, инкрустированные бриллиантами; бриллиантовый браслет, такой сверкающий, что почти граничил с вульгарностью; бриллиантовые серьги; и, в довершение всего, тяжелая цепочка из золотых бусин, усыпанных крошечными бриллиантовыми точками.