Он знал, что должен сохранять спокойствие, но ярость, которую он ощутил прошлой ночью, снова проснулась в нем, как животное, которое внезапно обнаружило себя в клетке. Он помнил каждое слово и каждый звук этого разговора. Уильям и раньше говорил ему, что это черта перевертыша, и теперь его прекрасная память подстегивала его.
— А потом женщина в синем слева от него сказала, что, возможно, с Декланом что-то не так в физическом плане, что ему надо было найти женщину, которая будет полностью зависеть от него, которая не будет ему перечить.
Теперь гнев терзал его изнутри, пытаясь вырваться наружу. Кожа между костяшками пальцев зудела от желания выпустить когти.
— А другая женщина в желтом, высказала: «Яблочко от яблоньки не далеко падает, что мать, что сын. Его мать сама из Грани с дурной репутацией». А мужчина продолжил, что сомневается в разумности общения с женщиной, которая привезла с собой двух беспородных детей, и что в услугах, которые она оказывает Деклану в спальне, должно быть что-то действительно ценное.
Его голос сорвался на глубокий, хриплый рык. Ярость вырвалась наружу, и он вскочил со стула. Он знал, что его глаза пылают, но ему было все равно.
— А я сказал, что Эджеры сами о себе заботятся, а не приходят в чужие дома в поисках подачек, и не оскорбляют людей, которые их кормят, что они как жирные клещи, высасывающие кровь из своих хозяев и жалующиеся, что кровь, которую они пьют, не такая вкусная.
— О, Джек, — прошептала Сериза.
— А потом все застыли от шока. — Джек, рыча, ходил взад и вперед. Волосы на его руках встали дыбом. Он вспомнил запах этого мужчины, яркий и резкий, его лицо, его голос. — Я хотел убить его. Они должны были позволить мне убить его! Я бы свернул ему шею зубами!
— А что было дальше? — спросила Сериза.
— У Деклана был такой безумный вид, что он сказал: «Либо мальчик лжет, чего он никогда не делал, либо вы оскорбили мою супругу».