Излучаемая девушкой жизнерадостная проницательность должна была раздражать, но вместо этого дарила неожиданное удовольствие. Было в ней что-то особенное, что французы называют ""esprit"" – живость ума и духа. А выражение лица... открытое, невинное и неискушенное.
Гарри ее хотел."
"Обычно Джей Гарри Ратледж получал желаемое до того, как становилось понятно, что он этого хочет. В его занятой и тщательно распланированной жизни еда появлялась раньше, чем он успевал проголодаться, галстуки менялись до первых признаков износа, отчеты ложились на стол до того, как он их требовал.
Гарри точно знал, что пришло время жениться. По крайней мере, большинство знакомых уверяли, что для этого наступило лучшее время, хотя он подозревал, что они сами, сунув голову в петлю, теперь желают ему того же. Идея не вызывала у Гарри особого энтузиазма, но Поппи Хатауэй оказалась слишком неотразимой, чтобы ей сопротивляться.
Гарри достал из левого рукава сюртука письмо Поппи. Оно было адресовано ей почтенным Майклом Бэйнингом. А ведь этот молодой человек был ему знаком. Бэйнинг учился в Уинчестере, который прекрасно подходил его прилежной натуре. В отличие от других молодых студентов университета, Бэйнинг никогда не влезал в долги и не ввязывался в скандалы. Его приятная внешность привлекала внимание многих леди, но еще сильнее прекрасный пол привлекали состояние и титул, который он однажды унаследует.
Нахмурясь, Гарри начал читать.
""Дражайшая возлюбленная!
Вспоминая нашу последнюю беседу, я целовал то место на своем запястье, куда упали ваши слезы. Как вы можете не верить, что и я плачу каждый день и каждую ночь, которые проходят вдали от вас? Вы сделали невозможным для меня думать о чем-то другом. Мои мысли только о вас. Можете не сомневаться, я обезумел от страсти к вам.
Потерпите совсем немного, и я найду возможность переговорить с отцом. Как только он поймет, что я решительно и всецело вас обожаю, то благословит наш союз.