У тебя, похоже, менталитет малыша, поэтому это тебе напоминание о том, что нужно промыть раны и принять обезболивающее.
Несколько минут спустя.
Еще одно напоминание сделать то, что я тебе только что сказал. Дело не в тебе, дорогая. Я не хочу, чтобы Гвен расстроилась, когда узнает, что ты ранена.
Кроме того, у меня на языке до сих пор твой сладкий вкус. Еда пяти звёзд. Очень рекомендую.
На следующее утро.
Если ты покажешься в фирме, я попрошу охрану вышвырнуть тебя. Позавтракай. Ох, и доброе утро. Ты достаточно окрепла, чтобы принять мой член между своих губ? Или ног? Или попки? Я возьму все, что смогу.
Днем.
У меня сейчас совещание, но я думаю только о том, как твоя маленькая жадная киска обмякла вокруг моих пальцев.
У тебя еще не прошли мои следы на этой покрытой синяками коже, дорогая? Ощущаешь ли ты меня на себе при каждом своем движении?
Кстати, прежде чем эти следы исчезнут, я поставлю новые.
Ты обедала?
Ужинала?
Ты касалась себя сегодня ночью или у тебя есть игрушка, которая делает работу за тебя?"
"К твоему сведению, мой член сертифицирован для гораздо лучшего исполнения.
Его сообщения продолжали переходить от обыденных вещей к полным похоти в считанные секунды. Сказать, что я получала удар хлыстом, было бы преуменьшением.
Но более того, когда я читала их, мои бедра сжимались. Даже сейчас я чувствую, как жар поднимается по шее и щекам, а затем распространяется по телу с тревожным упорством урагана.
Причина, по которой я не ответила ни на одно из них, это не стыдливость или нехватка слов.
Я не хочу привыкать к Кингсли. Или к его заботе. Или к его грязным словечкам.
Как он так красноречиво выразился, в конце концов, он вернется к своим эскортницам.
Так поступают мужчины, когда им скучно. Они уходят.
И я отказываюсь становиться еще одной остановкой на его маршруте.
Это не значит, что я не напилась, читая и перечитывая его сообщения. Мне следовало бы больше думать об угрозе, которую мой отец, возможно, представляет для меня, но нет.
Проклятый Кингсли обладает разрушительным эффектом авиакатастрофы. Массового расстрела. И разрушительной войны.
Дверь в мой кабинет открывается, и, хотя работа не входила в круг моих забот, я вздыхаю.
— Клянусь Богом, Кэлли. Я собираюсь выкинуть тебя из окна.