Его потное лицо было бледным, зрачки расширены — он осел при виде Элиды, когда она открыла дверь. Ублюдок. Большинство мужчин, она решила, были ублюдками разной степени. Большинство из них было чудовищами. Не меньше, чем Вернон.
Элида осмотрела гнездо. Пусто. Даже дрессировщика не было видно.
Сено на этаже было свежее, кормушки полны мяса и зерна. Но еда оказалась нетронутой драконами, чьи массивные, кожистые тела маячили за пределами арки, примостившись на выступающих деревянных балках, они рассматривали сторожевую башню и армию ниже, подобно тринадцати могущественным лордам.
Это было точно так, как изображено на карте Лидера Крыла, в свободные минуты, когда ей удавалось украдкой взглянуть.
Они были в окружении пепельных гор, и хотя она проделала в тюремной повозке долгий путь сюда, она приняла к сведению леса, за которыми она шпионила на расстоянии, и журчащую массивную реку, рядом с которой они провели дни, прежде чем поднялись по широкой, каменистой горной дороге.
Она никогда не видела армию до приезда сюда. Солдат, да, но ей было восемь, когда отец посадил ее на лошадь Вернона и поцеловал на прощание, обещая увидеть ее в ближайшее время. Она никогда не видела армию в Оринфе, захватившую ее богатства, ее народ.
Ее титул. Леди Перранта — вот кем она должна была быть. Не то, что бы это имело значение теперь. Там было не так уж и много дворов Террасена, оставленных ему. Никто из них не приехал за ней в те первые месяцы после убоя. И с тех пор никто не вспомнил, что она существовала. Возможно, они предположили, что она была мертва, как Аэлина, дикая королева, которая, может быть, выжила.
Элида посмотрела на мерцающие огни лагеря для военнопленных, и холодок пробежал у нее по спине. Армию, сокрушившую все сопротивление, о котором Фаннула когда-то шептала в ходе долгих ночей, когда они были заперты в той башне, в Перранте.