Именно поэтому она специально подкараулила ее: дабы узнать, что Элида будет делать после.
- Не называйте меня так, - выходнула Элида.
- Неужели так плохо быть ведьмой? - Aстерина любовалась пальцами, оценивая свои железные ногти в тусклом свете.
- Я не ведьма.
- Кто же ты тогда?
- Ничего, я - никто. Я - ничто.
Ведьма щелкнула языком.
- Все мы кем-то являемся. Даже самая обычная ведьма имеет свой шабаш. Но кто тебя поддержит в трудную минуту, Элида Лочан?
- Никто. - Только Аннэт, и Элида иногда даже думала, что, может быть это, ее воображение.
- Нет такого понятия, как ведьма-одиночка.
- Я не ведьма, - сказала она снова. И однажды, когда она сбежит, как только она покинет эту прогнившую империю, она станет вообще никем.
- Нет, она определенно не ведьма, - рявкнула Манона с порога, золотые глаза были холодные. - Начинайте говорить. Сейчас же. Манона пережила довольно дерьмовый день, за всю ее вековую историю существования.
Шабаш Желтоногих был перемещен в подземную камеру, в зале, высеченном в скале.
Она ушла на тренировку, где Сорель надрала ей задницу в рукопашном бою. Так как там был не один, не два, а три различных боя, рассредоточенных на части между различными шабашами, в том числе и Синекровных, которые выглядели чем-то взволноваными, похоже что из-за валгов.
Манона не винила своих Черноклювых в прекращении боев. Но ей пришлось одинаково наказать оба клана.
Но все потом это. Астерина и Элида в ее комнате, девушка с широко раскрытыми глазами, ее Третья, кажеться пытающаяся убедить девушку присоединиться к их рядам.
- Начинайте говорить. Сейчас же.
Манона знала, что должна обуздывать свой нрав, но в комнате пахло человеческим страхом, а это было ее пространство.
Астерина шагнула навстречу девушке.
- Она не шпион Вернона, Манона.
Манона оказала им честь, слушая, как Астерина рассказывает ей, что произошло. Когда та закончила, Манона скрестила руки на груди.