Никто из не осмелился напиться в таверне и потому, когда они, наконец,покинули ее, то спать еще не хотелось и они блуждали по переулком оттягивая момент прощания.
Эдион наслаждался каждым шагом свободы. Он был заперт в одном помещении несколько последних недель. Его старая рана болела, о чем он не расспространялся, ни Аэлине или кому-либо другому, хотя его заместитель Бэйн скорее всего узнал бы, о том, что генерал ранен. Эдион все еще размышлял об этом, когда они шагнули в узкий, сумрачный переулок, где темные камни зданий отражали серебрянный свет луны.
Он услышал тихий звук, шуршание обуви по камню, прежде чем его спутницы это услышали, улавливая звук с помощью своего фэйского слуха. Он вытянул руку, загораживая проход Аэлине и Несрин, которые моментально замерли в молчании.
Эдион принюхался, но незнакомец находился не с ветреной стороны. Поэтому он прислушался.
Всего один человек, судя по практическим бесшумным шагам, что протекали сквозь стену тумана. Незнакомец двигаясь с грацией хищника, и это заставило инстикты Эдиона выйти на передний план.
Эдион проверил свои боевые ножи, когда мужской аромат ударил его в нос – запах немытого тела, но с оттенком сосны и снега. Такой же сложный и многослойный аромат сплетенный в незнакомце, он ранее чувствовал на Аэлине.
Мужчина вынырнул из тумана, высокий – должно быть на дюйм выше, нежели сам Эдион - крепко сложенный и сверху донизу хорошо вооруженный, в бледно-серой мантии и капюшоне.
Аэлина сделала шаг вперед, всего один шаг и замерла
в оцепенении.
Она тяжело выдохнула, и слабый, практически скулящий звук, похожий на рыдание вылетел из ее рта.
В ту же секунду она рванула вниз по переулку, летя, как будто ветер толкал ее в спину."
"Она бросилась на шею мужчине, врезавшись в него настолько сильно, что возможно кто-то другой, не выдержав такого напора отошел бы назад, словно на него налетела каменная стена.
Но мужчина только притянул ее к себе, его сильные руки крепко обхватили ее и подняли вверх.
Аэлина то ли смеялась, то ли плакала, а мужчина просто обнимал ее, уткнувшись, своей скрытой капюшоном головой, в ее шею. Казалось, он дышал ею.
- Кто это? – спросила Несрин.
Эдион улыбнулся.
- Рован.
Глава 28
Аэлину всю трясло, с головы до пят, и не могла даже заплакать, когда вся тяжесть тоски по Ровану обрушилась на неё, весь вес тех недель одиночества.