Рован задержал дыхание.
- Это платье мне нравится больше всего.
Аэлина прикоснулась к плотному чёрному бархатному рукаву.
- Я увидела его в магазине, когда мне было шестнадцать, и сразу же купила. Но когда платье доставили пару недель спустя, оно показалось мне слишком... древним. Оно затмевало девушку, которой я была. И я никогда не надевала его. Оно провисело здесь три года.
Он провёл пальцем покрытым шрамами по золотой спине дракона.
- Ты больше не та девушка, – мягко сказал он. – Однажды, я хочу увидеть его на тебе.
Она осмелилась взглянуть на него, её локоть задел его предплечье.
- Я скучала по тебе.
Его рот напрягся.
- Мы не настолько долго были в разлуке.
Точно. Для бессмертного пара недель была мелочью.
- И что? Мне нельзя скучать по тебе?
- Когда-то я сказал тебе, что люди, о которых ты заботишься, могут оказаться оружием, направленным против тебя. Тосковать по мне было очень глупо.
- Ты такой обаятельный, ты знал это?
Она не ожидала слёз или бурного проявления эмоций, но было бы приятно узнать, что он испытывал хотя бы часть той тоски, которую чувствовала она.
Она оставила его в гардеробной и пошла в ванную, где выплеснула холодную воду себе на лицо и шею.
Вернувшись в спальню, она увидела его там хмурящимся. Хорошо, штаны подошли – практически. Они были слишком короткими и открывали чудесный вид на его зад, но –
- Рубашка слишком маленькая, – сказал он.
Он передал её Аэлине, и она беспомощно взглянула сначала на неё, затем на его голый торс.
- Первым делом куплю тебе новую, - резко вздохнула она. - Отлично, и если ты не против поговорить с Эдионом без рубашки, то я полагаю, мы должны пойти поздороваться.
- Нам нужно поговорить.
- О хорошем или о плохом?
- О том, что заставит меня порадоваться, что у тебя нет доступа к силе, и ты не спалишь всё вокруг.
Её живот сжался, но она сказала:
- Это был один-единственный инцидент, и если тебе интересно, твоя замечательная бывшая любовница это заслужила.
Даже больше, чем заслужила. Схватка с приглашённой группой высокородных фэйцев в Страже Тумана была, мягко говоря, жалкой. И когда бывшая любовница Рована отказалась отпустить его, несмотря на её просьбы, когда она угрожала высечь Аэлину за то, что она пришла... Хорошо, новое любимое прозвище Аэлины – огнедышащая сука-королева – было абсолютно точным в тот вечер.