Манону не волновало, что они бились бок о бок в течение столетия, что Астерина была ее самым близким родственником, или что Астерина отстаивала позицию Маноны, как наследницы клана. Она положила Астерину в тот момент, когда она стала бесполезной помехой. Пусть Астерина увидит все, что в ее глазах.
Астерина уставились на кроваво-красный плащ Маноны — накидка крошанки, которой Манона перерезала горло, после того ведьма истекла кровью на полу Омеги. Красивое лицо Астерины похолодело, и она сказала:
- Поняла.
"Манона отпустила ее горло, стряхивая кровь со своих ногтей, и повернулась к Тринадцати, сейчас они стояли у края и молчали.
- Мы едем. Сейчас.
Аброхас сместился и качнулся под Маноной, когда она забралась в седло, хорошо осознавая, что один неверный шаг на деревянной балке, на которой он примостился, привел бы их к очень долгому падению.
Ниже и южнее мерцали бесчисленные армии костров, и дым из кузниц среди них поднимался так высоко, что омрачал звездное небо. Аброхас зарычал.
- Я знаю, знаю, я тоже голодна, - сказала Манона, огоньки мерцали в ее глазах, тогда она закрепила жгуты, которые крепко держали ее в седле. Слева и справа Астерина и Сорель поставили своих драконов и повернулись к ней. Раны ее кузины уже свернулись.
Манона окинула всех взглядом и уставилась прямо вниз в сторону башни, мимо зубчатых скал, гор и на открытое пространство за их пределами. Возможно, именно поэтому эти смертные глупцы настояли на том, чтобы каждый дракон и всадник летали через Впадину Омега — чтобы они могли прийти к Морату и не упираться в обрыв.
Холодный, вонючий ветер мазнул ей по лицу, забиваясь в нос. Отчаянный, хриплый крик раздался внутри горы и замолчал. Самое время уйти от гнили в этом месте на несколько часов.
Манона положила свои ноги на рубцы Аброхаса, кожистую сторону, и его усиленные крылья паучьим шелком заблестели золотом в свете огней далеко внизу.
- Лети, Аброхас, - выдохнула она.
Аброхас сделал глубокий вздох, стиснул плотнее крылья и упал в сторону поста.
Ему нравилось это делать — просто падать, как будто он был поражен.
У ее дракона, казалось, было отличное чувство юмора.
В первый раз он сделал это, она зарычала на него. Сейчас он сделал это просто, чтобы показать, как дракону Тринадцати приходилось прыгать, а их тела были слишком велики, чтобы перемещаться так быстро, как он.
Манона держала глаза открытыми, когда они неслись вниз. Ветер был холодный, но Аброхас согревал ее.