Я мало что помню, но помню, как поспешно отодвинул его в сторону, чтобы получить быстрый и легкий доступ к ее массивной груди.
Воспоминания проносятся в моей голове, как фильм 1920-х годов, настоящая карусель плохих решений, которые я принял прошлой ночью.
Против своей воли посещаю ежегодную вечеринку в честь начала лета в компании моего отца, подпитываемую гневом и негодованием.
Даю бармену на чай солидную пачку стофунтовых банкнот, чтобы тот передал мне бутылки вместо напитков.
Невинная блондинка, флиртующая со мной из-под трепещущих ресниц, неотрывные взгляды более осведомленной брюнетки с другого конца комнаты.
Схватил их обоих с планом сказать моему отцу ‘пошел ты’, трахнув их в его кабинете.
Он был слишком пьян, чтобы добраться до своего офиса, и вместо этого предпочел зал заседаний с окнами от пола до потолка.
Вылизываю брюнетку и вычерчиваю линию на ее киске, пока блондинка отсасывает мне.
Трахаю блондинку пальцем, пока брюнетка предлагает мне свое тело в мое пользование.
Вылизываю каждую из них, одну за другой, пока они не стали умолять меня остановиться.
Я не помню их имен, не знаю, знал ли я их когда-нибудь.
Мне все равно.
-Тристан, - снова гремит голос позади меня, и, к сожалению, на этот раз я узнаю его.
Черт, я думаю, пришло время встретиться с музыкой лицом к лицу.
Мне не избежать взбучки, которую я вот-вот получу.
Но когда я поворачиваюсь и мои глаза сталкиваются с разъяренным взглядом моего отца, я осознаю истинную серьезность своего положения.
Одно дело для него - застать своего сына голым после полового акта после того, что, я уверен, было фантастическим сексом втроем, судя по тому немногому, что я помню об этом, в помещении, которое я теперь узнаю как зал заседаний его девяносто этажного офисного здания в центре Лондона, и совершенно другое для остальных членов его правления - обнаружить меня вместе с ним.
Семеро мужчин стоят там, разинув рты, с выражениями от недоверчивого до апоплексического, наблюдая за разворачивающейся перед ними сценой.
Я отодвигаюсь, чтобы немного подразнить ее, не заботясь о своей наготе и о том, что продолжение дразнить моего отца еще больше ухудшит мое положение.