Любовь во тьме (ЛП)

Психотерапевт также помогла мне понять, что мне нужно установить границы со своими родителями. Для моего отца это означало полностью отказаться от него. Он никогда не собирался менять свои привычки или прекращать различные издевательства надо мной. Эти отношения были непоправимы, и я обнаружила, что даже не хочу пытаться.

В тот же день, когда я прервала его, у меня состоялся эмоциональный разговор с мамой. Она была взволнована, когда взяла трубку, ее голос был пронзительным и взволнованным.

- Я слышала, что ты сказала своему отцу.

Ты в своем уме? Тебе нужно позвонить ему прямо сейчас и извиниться. Если ты будешь молить о прощении, он, возможно, предпочтет забыть, что это вообще произошло.

У меня на глазах выступили невольные слезы еще до того, как она закончила предложение, внезапно вырвавшиеся на свободу подавленные годами эмоции.

- Почему ты не смогла защитить меня, мама? - Спросила я, скрывая дрожь в голосе. - От него и от всего остального.

- Я это сделала! Я позаботилась о том, чтобы никто не мог тебя критиковать .

- Нет, ты меня унижала. Ты включила другой вид унижения и позволила ему втаптывать меня в землю, пока это почти не сломало меня. Может быть, твои намерения были благими с самого начала, но ты позволила собственной травме ослепить тебя и наказал меня за это. - Мой голос срывается на следующих словах. - Почему ты не гордишься мной?

Я не был уверена , чего я искала – возможно, подтверждения или завершения. Ответы, определенно.

- Конечно, я горжусь !

- Тогда почему ты не можешь мне сказать?

На другом конце провода меня встретила тишина.

-Мне не следовало бы просить тебя о добром слове. Тебе нетрудно перечислить все мои недостатки – неужели тебе так трудно найти во мне одно искупающее качество?

-О, дорогая, - говорит она. - Нет.

-Меня тошнит, мам. Почти после каждого приема пищи с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать

Психотерапевт помогла мне подготовиться к этому разговору, но именно Тристан дал мне силы сделать это. До того, как наши отношения распались, он был единственным, кто постоянно был рядом со мной, моим величайшим защитником и истребителем всех сомнений в себе, которые у меня когда-либо были.

Я сомневаюсь, что без него нашла бы в себе силы предпринять эти шаги, чтобы исцелить себя.

Я, конечно, не знала бы, что заслуживаю в миллион раз лучшего.

- Мне так жаль, - выдыхает она, теперь беззвучно плача. - Я никогда не хотела этого для тебя, я просто не хотела, чтобы тебе было больно.