А потом он не смог сдержаться и сказал то, что хотел сказать, как только повернулся, увидев Марка в дверях террасы. — Да.
Эпилог
— Почему ты так нервничаешь? — Тревор поймал руки Марка в ловушку и прижал их к своей груди, когда они ехали на заднем сидении такси по дороге в дом родителей Тревора.
— Понятия не имею, — Марк посмотрел на Тревора, который улыбался ему, уверяя, что никогда не сделает ему ничего плохого. Марк понимал это чувство, потому что он чувствовал то же самое. Их первое «не свидание» после выставки Тревора стало длительным, и теперь, год спустя, удивление и радость от того, что каждый день он просыпался рядом с этим прекрасным человеком, не уменьшались.
— Ты уже их всех видел, — сказал Тревор, когда они проезжали мимо уличных фонарей, которые мерцали в его глазах, как синие бриллианты.
Да, это так. Мама и папа Тревора оставались в Боулдере на время операций Тревора и Марии и на всем протяжении их выздоровления. Все братья и сестры Тревора тоже приезжали, и Марк, наконец, смог воспользоваться гостевыми комнатами в своем слишком-большом-для-одного-человека доме.
— Может быть, потому что это первый раз, когда я встречусь со всей семьей вместе. Или… потому что я вступаю на территорию Моррисонов.
Тревор засмеялся и поднял руки, чтобы поцеловать костяшки пальцев Марка.
— Ты понимаешь, что больше ты ничего уже не сможешь сделать, чтобы произвести на них впечатление, верно? Ты спас мне жизнь.
— Это сделала Мария.
— Благодаря тебе.
— Потому что я люблю тебя, — мягко сказал Марк.
Тревор наклонился к нему, рука скользнула опасно близко к его внезапно слишком заинтересовавшемуся члену, и прошептал:
— Я тоже тебя люблю.
Горячее дыхание пробежало по уху Марка, посылая дрожь возбуждения по его венам.
— Ты втянешь нас в неприятности, — с улыбкой на губах предупредил Марк.
— Все в порядке. Я знаю отличного адвоката.
Марк покачал головой и усмехнулся.
— Ты неисправим.
— Да. И ты любишь меня таким, какой я есть, — Тревор быстро поцеловал его в губы.
Марк позволил своей голове откинуться на подголовник и всмотрелся в мужчину, который стал для него всем.
— Да. Я люблю тебя больше, чем могу выразить это словами.
— Мы на месте, — сказал Тревор, наклоняя голову к окну рядом с ним.
Такси замедлилось перед большим домом в колониальном стиле, расположенном на огромном участке, окруженного заснеженными деревьями.