Все это время Тревор быстро действовал, снимая рубашку Марка, но в то же время это получалось мучительно медленно. Тревор стянул ткань с плеч, затем наклонил голову, чтобы захватить сосок между зубами, дразняще потянув его, прежде чем всосать в рот, как будто от этого зависела его жизнь. Марк застонал и закрыл глаза. Да, это было то, чего он хотел, чего ему не хватало слишком долго, — потребность желать и хотеть.
Он провел рукой по волосам Тревора, мягким и достаточно длинным, чтобы захватить в горсть, что он и сделал.
"Тревор вздрогнул и застонал над соском Марка, его руки двинулись вниз, и большие пальцы, подцепив пояс трусов Марка, потянули их, пока нижнее белье и брюки не упали на пол у его ног. Тревор откинулся, чтобы посмотреть вниз, и кожа Марка покрылась мурашками.
— Боже мой, ты великолепен, — прошептал Тревор.
Лицо Марка вновь обдало жаром. Он не понимал, почему по-прежнему нервничал, даже в тот момент, когда они оба стояли лицом к лицу совершенно голые. Они были всего лишь двумя мужчинами, которые воспользовались непредвиденной ситуацией. Больше ничего. И все же, где-то глубоко внутри, возрастала потребность удостовериться, что это будет хорошо для них обоих.
Он покачал головой и быстро опустился на колени.
Тревор крепко, но безо всякой силы и контроля, просто успокаивая и ободряя Марка, придерживал его голову и медленно начал покачивать бедрами. Марк брал его так глубоко, как только мог, но у него был повышенный рвотный рефлекс, поэтому он использовал свою руку как продолжение рта.