— Я так долго был в списке ожидания трансплантата еще и потому что у меня очень редкая группа крови — первая отрицательная. Такая кровь у чуть больше шести процентов населения. Знаешь, что самое интересное? Несмотря на то, что моя группа крови делает меня универсальным донором, но я могу получать кровь и, следовательно, трансплантат только от кого-то, кто также с первой отрицательной кровью. У большинства людей она первая положительная или вторая положительная, поэтому шансы на то, что мы будем соответствовать, невероятно малы.
— Но у меня тоже может быть первая отрицательная, — сказал Марк, с неприкрытой надеждой в голосе, душераздирающей, чтобы ее услышали. — Не сбрасывай меня со счетов, пока мы не убедимся.
Тревор покачал головой.
— Шансы у нас с тобой ноль отрицательных… У нас обоих больше шансов попасть под удар молнии.
— Поверить в это не могу, — сказал Марк с достаточной убежденностью, чем озадачил Тревора. — И не буду.
— Я не могу позволить себе надеяться, — тихо сказал он, желая, чтобы Марк его понял.
— А что, если мы совпадем?
— Мое тело может отторгнуть орган, и я вернусь туда, где и был. На диализ, но с еще меньшим временем. И, вероятно, с более высоким риском осложнений.
Марк протянул руку и зажал пальцами подбородок Тревора, нежно прося его посмотреть ему в глаза. Когда они встретились взглядами, сердце Тревора разбилось еще больше.
— Если мы не совпадем, значит не совпадем, — сказал Марк, низким и прерывающимся, но все еще командующим голосом. — Но это не должно мешать нам быть вместе. Разве один год полноценной жизни не дает шансов?
— Но на этом все и закончится. Разве ты не понимаешь, Марк? У нас нет такой возможности, — утверждал Тревор.
Тревор остановился и провел рукой по волосам. Он должен был объяснить Марку. Он заслуживал кого-то, кто мог бы дать ему все, с тем, у кого на самом деле была вся жизнь впереди.