До этого она всегда считала, что недостатка волос на голове надо стесняться, а мужчины, которые ей нравились, всегда были обладателями густых ухоженных шевелюр. Теперь же, поглядывая искоса на пятидесятилетнего генерала, она думала о том, что он ей ужасно нравится. Несмотря на начавшееся облысение. Несмотря на то, что он был чуть ниже ее ростом. Несмотря на то, что через месяц с небольшим она выходит замуж. Несмотря ни на что… Генерал Заточный ей нравился, и все тут. И как сыщик. И как генерал-руководитель. И как мужик.
— Вы сказали «может быть». Может быть, Тарасова и Агаева убили из-за уральских дел. А что, может и не быть? — наконец прервал молчание Иван Алексеевич.
— Конечно, — удивленно ответила Настя. — Хотите, я вам назову с ходу не меньше десятка причин, по которым мы в течение трех суток получили два трупа — Агаева и Тарасова. И Уральск — только одна из них.
— Но зато самая очевидная, — возразил Заточный.
— Вот это-то и плохо. Меня всегда настораживает самое очевидное. Такое чувство, будто в глаза насильно пихают.
— А вы этого не любите? — насмешливо спросил генерал.
— Не-а, — она помотала головой. — Терпеть не могу.
— Вы очень независимы, наверное?
— Очень.
— И внушению не поддаетесь?
— Ни в какую. Со мной два гипнотизера однажды мучились-мучились, так ничего и не сумели сделать.
— А овсянку вы любите?
Настя от неожиданности споткнулась и, чтобы не упасть, ухватилась за рукав синей куртки, в которую был одет Иван Алексеевич.
— Овсянку? — недоверчиво переспросила она.
— Нет, я спросил именно про овсянку. Так любите или нет?
— Ненавижу.
— Жаль, — шутливо вздохнул он. — А я люблю. Не сошлись во вкусах. Ладно, Анастасия Павловна, я, как крупный руководитель, своей властью распределю работы. Не возражаете?
— Нет, пожалуйста.
— Я попробую выяснить все, что можно, насчет Уральска. А вы займитесь оставшимся десятком причин, по которым в течение короткого времени убиты два человека, связанные и с Уральском, и с Платоновым. По-моему, справедливо, как вы полагаете? Я — начальник, поэтому мне — одну версию.
— Как скажете, Иван Алексеевич, — ответила Настя. — Спасибо, что взяли на себя Уральск.
— Почему?
— Терпеть не могу всякие экономические хитрости. Меня от них тошнит, — призналась она.
— Не понял.
Генерал снова остановился и пристально поглядел на Настю. Брови его чуть приподнялись над желтыми глазами, лицо было холодным и каким-то отчужденным.