Труп Оськина был положен на него, после чего Лонаки использовали свои скудные запасы лампадного масла, чтобы развести костер. Один из воинов освободил Сментила от дежурства на вершине башни, и он произнес свое завещание, пока Соллис зажигал факел."
"""Этот человек был моим братом по Вере"", - подитожил Сментил. И мой друг по жизни. Он никогда не колебался ни в том, ни в другом отношении. Он опустил руки и, повернувшись к Соллису, выжидательно кивнул.
Соллис предпочел говорить по-Лонакски, чувствуя, что собравшиеся изгнанные клинки заслужили подобающую вежливость за проявленное внимание.
Несмотря на их готовность уважать обычаи Мерима, Соллис все еще не видел никаких признаков того, что его слова вызвали какое-то дополнительное уважение среди Лонаков.
“Я знаю, что вы пришли сюда, чтобы почтить слово с горы, - продолжал Соллис, обращаясь к Лонаку. “Но если звери снова нападут на нас в том же количестве, это место не удержится.- Он обменялся коротким взглядом с Элерой, прежде чем продолжить. “Там есть выход, туннель. Мы можем сбежать.”
Изгнанные клинки слегка шевельнулись при его словах, но выражение их лиц стало скорее озадаченным, чем полным надежды.
- Видение Малессы еще не завершено, - сказала одна из них, коренастая женщина с зашитой раной на лбу.
Ее слова вызвали общий ропот согласия со стороны остальных, Соллис заметил некоторое презрительное презрение на нескольких лицах. Он думал, что с падением шамана их преданность этому безнадежному предприятию может ослабнуть. Однако было ясно, что они не нуждались в Веркале, чтобы поддерживать свое послушание. Слово горы не подлежало сомнению.